Любимый прием нашей англичанки. Лично у меня от крика последние вербальные каналы закрываются. Я словно под воду ныряю и сижу там, пока собеседник не успокоится. Терпеть не могу, когда кричат и требуют. Наверное, по моему остекленевшему взгляду Ахмес понял, и умолк. Потом протянул руку, коротко проговорив:
— Джар! (Идем!)
В общем-то было понятно. Он хотел увести меня отсюда. Я вздохнула. Может быть, в этом мире не принято любить друг друга в саду? Хотя, если честно, момент был упущен. Парень он, конечно, красивый, но любить мне его уже расхотелось.
Бабочки сгорели, а тело вновь согрелось и как-то устало сразу. Мне хотелось посидеть в тишине, чтобы никто меня не трогал до вечера. А еще, я вдруг ощутила, что тело мое очень давно голодало. Может оно в обмороке несколько недель валялось, до моего в нем пробуждения. А теперь в один момент ослабло, руки у него затряслись, а желудок скрутил голодный спазм. И это не какой-то там легкий аппетит. И даже не тянущая пустота после суточного голодания. Я действительно страдала.
И голова кружилась. И во рту пересохло. Я жалобно посмотрела на Ахмеса, приоткрыла рот и ткнула в него пальцем. Он невольно скосил взгляд вниз, на уже опавшее свое все, отрицательно мотнул головой и снова протянул мне руку:
— Джар! Неб ре э ру! (Идем! У меня сейчас сердце лопнет!)
Серьезно?! Чувак! У мужчин во всех мирах самомнение бежит впереди паровоза! Блин, я не настолько голодна! Хотя… Тут я с трудом подавила желание покоситься плотоядно на то, что чуть ниже его живота. Господи! Вот же придурок! Я вздохнула, снова потыкала пальцем в свой открытый рот, потом сделала вид что глотаю, погладила себя по животу и внятно проговорила:
— Ням-ням!
Нет, ну, это даже карапузу понятно.
Однако Ахмес остался в удивлении. Ладно… я поднялась и потащилась за ним по дорожке в надежде, что мы пойдем назад мимо той разодетой жующей толпы, где и мне удастся урвать что-нибудь съестное с разносимых голыми девчонками подносов.
Но я опять жестоко ошиблась. Как мне показалось, Ахмес намеренно избегал мест скопления людей.
И едва попадая на тропинку, ведущую к огромному дворцу, вокруг которого шумело веселье и пиршество, он хватал меня за руку и тащил в противоположную сторону. И снова мы шли чертовски долго. И я уже начала с аппетитом поглядывать на разноцветные, приятно пахнувшие цветы. Я таких никогда раньше не видела. И не пробовала, если уж на то пошло. Теперь я сглатывала обильную слюну каждый раз, когда проходила мимо особенно ароматного кустика.
