Невеста фараона

Надеюсь, она оттуда не уведет нас обеих за горизонт. Хотя, кого я обманываю. До первого ужина может она и дотянет. Странно, что я вообще еще дышу."

"Даша живет в очень странном мире. Таком спокойном, даже расслабленном. Родственники тут не убивают друг друга, а соседи не думают о том, как напасть и захватить твои богатства. Дашины проблемы — это слабые перспективы стать знаменитой и задиристый мальчишка Романов. Во всем остальном она абсолютно счастлива и беззаботна. Да я даже в детстве так не расслаблялась, какой она дожила до своих 19-и лет.

И природа тут другая. Здесь не три, а четыре сезона. Сейчас тут почти зима, хотя оптимисты все еще называют это осенью. За окнами унылый пейзаж, но он обязательно изменится, когда вслед за холодной зимой, придет весна. Мертвые деревья оживят боги, все наполнится запахами цветения и щебетом птиц. А потом родится новая ярко-зеленая листва. Господи, как же будет красиво. Господи? Ну да, в это мире только один бог. И очень, очень много людей. Как его на всех хватает? Но об этом как-нибудь потом.

— Даша! — Саша сжал мое запястье и потянул к губам. Самое время показать, что не так все просто.

Я выдернула руку.

— Романов? Что ты тут делаешь?

Н-да, язык странный, как будто пьешь слишком большими глотками. Но понятный и простой. И образы красочные. Не говоришь, а картину рисуешь.

— Ты помнишь меня?

— Поэтому я и спросила, какого хрена, Романов? Тебе мало изводить меня в институте, ты еще и в больницу приперся?! Ты нормальный вообще?

Он ожидаемо хлопнул глазами.

Ну, а чего он ожидал? Я решила усугубить впечатление:

— Пошел вон из моей палаты! — рявкнула я так грозно, что его сдуло с края кровати, — И вообще из моей жизни!

Мой гнев отбросил его до двери. Ну, еще бы! Я полгода в одиночку огромным дворцом управляла в Инбу-Хенж. Мне не составит труда выбросить из комнаты неопытного мальчишку одной лишь силой голоса. Но и культура общения требовала подвесить даже самый неприятный разговор на вопросительной нотке. Чтобы противник не просто негодовал, но еще и страдал от раздираемых его нутро противоречивых чувств.

Поэтому я дернула бровями, надула губки и моргнула глазками, спросив жалобно:

— Саша, сколько можно меня мучить, а?

Он дернулся было назад, но я резко пресекла его порыв, крикнув истерично:

— Уходи! Видеть тебя не могу!

Чтобы у него не осталось сомнений, схватила первое что попалось под руку и кинула в него. Попался мягкий заяц, я тут же пожалела о содеянном. И раскаялась. Перед зайцем, разумеется.