Невеста года

 – Какой-то практикант там настырный оказался, потихоньку всех на уши поднимает. Но ты учти, Гарри сядет по нормальной статье, а ты – за изнасилование, да еще и несовершеннолетней. А ты знаешь, что делают в тюрьме с такими извращенцами, как ты? В первую очередь им выбивают несколько передних зубов, чтобы не кусались, когда… ну, ты понимаешь, когда. А потом…

– Алка, откуда ты понабралась всего этого? – ахнул Юра. – Ты же девушка.

– Забыл? Уже не девушка. Знаешь, Юрочка, любящая женщина способна на многое. Я преподнесла Гарри двойной подарок – свою девственность и гарантию того, что за него сядешь ты.

И для меня эти жертвы – величайшее счастье. Подпиши признательные показания. Я прошу.

– Уйди, – попросил Юра, – мне противно на тебя смотреть.

– Противно? – захлопала Алка ресницами.

В первый раз практически ручной Бобров посмел так с ней разговаривать. А она-то считала, что он все еще любит ее. Это был болезненный удар по ее женской гордости. Она спрыгнула с подоконника и гордо удалилась, не забыв оглушительно хлопнуть дверью.

А назавтра в местной газете появилась статья молодого корреспондента Рашида Хихматулина «Проданная совесть».

– Я читала эту статью, – вырвалось у меня.

– Вы хорошо подготовились, – кивнул Ростов. – Отыскать ее было сложно, что еще раз подтверждает вашу компетентность. Тогда я не буду останавливаться на ее содержании. Скажу только, что после ее выхода в нашем маленьком городке жить стало невозможно не только Юре, но и его близким.

– Например, его маме? – предположила я.

– Ее проработали на профсоюзном собрании, – невесело усмехнулся Ростов. – Сейчас об этом говорить даже смешно, тогда же для нее это была катастрофа. Представляешь, не очень молодая женщина с безупречной репутацией и чистой совестью, поставившая на ноги не одну сотню человек, должна была молча выслушивать гадости о себе и своем единственном сыне. Знаешь, как в те времена проходили подобные мероприятия?

– Было бы любопытно узнать.

– Человек вызывался на сцену, президиум излагал ситуацию, а потом из зала вызывались сотрудники, которые должны были выразить свое отношение к проблеме.

Отношение, естественно, должно было совпадать с официальной точкой зрения. И те, кто отказывался высказать свое «фи», подвергались не меньшему осуждению, чем виновный.

– И все-таки она не отказалась от мысли, что ее сын не совершал всех этих злодеяний?

– Нет. И ее поддержка помогала держаться и ему. До тех пор, пока к нему опять не заявилась Алка.