Просто невероятно, сколько силы она украла! Интуиция подсказывала, что при открытии врат эта энергия больше не вернется в источники…
― Это сумасшествие! ― вырвалось у меня, и я вдруг поняла, что снова обрела голос. Видимо, Дилайя ослабила свой контроль, занявшись накопителями. Феникс искоса взглянула на меня, и я продолжила: ― Вы хотите оставить без магии целый мир, чтобы открыть врата! Разве ваша семья стоит таких жертв?
― Моя семья стоит всего.
То, что она ответила мне, я сочла добрым знаком. Вряд ли я смогу переубедить ее, но, возможно, удастся потянуть время!
― А если ваш муж полюбил другую женщину? Дети вообще могли забыть вас!
― Тогда я буду наблюдать за ними издалека, ― феникс покачала головой.
― Этого достаточно.
― Они могли не пережить переход. Или погибнуть в новом мире.
Дилайя взглянула на меня, и я вжала голову в плечи, быстро осознав свою ошибку. В глазах женщины плескалось самое настоящее безумие. Вскинув руку, словно желая меня ударить, она с яростью сказала:
― Мой муж ― сильнейший из фениксов, он проживет еще не одну сотню лет! Что насчет тебя? Хочешь остаться в Силиторе? Магия продолжит убывать, и скоро ты потеряешь крылья.
Твой муж никогда не поймет твою тоску по небу, а спустя несколько десятков лет умрет, оставив тебя одну. В отличие от древних люди живут мало, слишком мало.
Я замерла, ошарашенная ее словами. Прежде эта мысль не приходила мне в голову. Сколько живут фениксы? Она права… Мне придется похоронить не только Эйдана и родителей, но и сестер, возможно, даже собственных детей!
― Это не повод отказываться от любви! ― я вскинула подбородок.
― Пусть мой муж― человек, я не оставлю его!
― А Киаринт? Хороший ли прием тебе оказали придворные? Девичьи гадости, ненависть свекрови…
Я с подозрением уставилась на Дилайю. Она слишком много знает!
― Вы следили за мной!
Та и не подумала извиняться:
― Когда твоя стихия вырвалась на свободу, я сразу почувствовала это. Среди людей давно не рождались столь сильные маги. А твоя сила... Первородный огонь ― первый признак того, что стихия подарит человеку второе рождение.
Люди никогда не примут тебя, они будут поливать тебя грязью, высмеивать и упиваться завистью. Пойдем со мной, и я научу тебя всему, что знаю сама.
Дилайя наконец закончила с камнями и повернулась ко мне. На ее лице горел лихорадочный румянец, а черные волосы разметались по плечам.
― Это вы устроили тот спектакль! ― вдруг догадалась я. ― Все ради того, чтобы я захотела уйти с вами.
