Он шел ко мне, огибая бархатные драпировки. Горло перехватило от возмущения, а кожа на спине вспыхнула огнем. Да что ему надо от меня?! Развернувшись, я продолжила путь, но герцог догнал меня и перегородил дорогу.
— Я не хотел тебя обидеть! — мужчина взъерошил волосы и уставился на меня. Мельком я отметила, что он вновь обратился ко мне на «ты».
— Неужели? — вскинула бровь я. — По-моему, это доставило тебе удовольствие.
Договорив, я попробовала обойти герцога слева, но он опять заступил мне дорогу.
— Вовсе не так, — покачал головой он и коснулся моей ладони.
— Я ухаживаю за Алишей, а ты ее подруга. Не хочу, чтобы между нами были разногласия…
— Разногласия?! — я сбросила его руку. — Нет у нас никаких разногласий, можешь возвращаться к Алише.
Эйдан открыл рот, но вдруг озадаченно моргнул.
— Сильвия, ты вся горишь!
— Конечно! — возмутилась я. — Сперва ты посмеялся надо мной, а теперь изображаешь из себя друга! Давай будем честны, ты…
— Да нет же! — перебил меня герцог. — Ты действительно горишь!"
"Опустив глаза, я ойкнула — подол моего платья был объят пламенем.
Едва заметив его, я сразу почувствовала исходящий от него жар. Огонь, словно живой, полз все выше и выше. Я испуганно дернулась, и пламя перекинулось на ближайшую к нам портьеру. Бархат неохотно загорелся, потянуло дымом. Но как я смогла создать огонь? Ведь на мне сдерживающий артефакт!
— Не двигайся! — приказал Эйдан и, сделав пасс рукой, направил струю воды на начинающийся пожар. Следом досталось моему платью.
Я мгновенно промокла до нитки, а жалкие остатки наряда сиротливо повисли, ничего не прикрывая.
Не ожидавшая холодного душа, я хватала ртом воздух. Вдруг резкая боль обожгла кожу на спине, и я рухнула на пол.
— Сильвия! — ко мне бросился Эйдан, из ближайших альковов, привлеченные шумом, выглянули гости. Позади всех появился и Мартин. Он обеспокоенно посмотрел на меня, но вмешиваться не спешил.
— Не подходите! — прохрипела я, выставив перед собой ладонь. С пальцев сорвался огненный шар и угодил в потолок.
Вокруг закричали, несколько леди попытались броситься к выходу, но его закрывала я. Посмотрев на свою ладонь, обомлела — она была объята огнем, не причиняющим мне вреда. Судя по жару, охватившему меня, я вся превратилась в сгусток пламени. Все мое тело скручивала боль, казалась, что-то внутри меня неистово рвется наружу.
— Всем оставаться на своих местах! — закричал герцог, вновь туша водой загоревшуюся ткань. Закашлявшись, он бросился ко мне.
