Невеста-изменница

Какой пустой она была, пока не появилась ты. Как было одиноко без тебя. Скажи, что станешь моей женой.

У нее в глазах замерцали слезы.

— Ты любишь меня, Трэвис?

— Безумно.

Анна засмеялась, наполнив его сердце серебристым звуком.

— Тогда я хочу выйти за тебя замуж больше всего на свете!

Так велико было нахлынувшее на него чувство облегчения, что Трэвис ощутил вдруг неожиданную слабость. Обняв ее рукой за талию и притянув к себе, он наклонил голову и крепко поцеловал ее в губы, отпустив лишь тогда, когда оба стали задыхаться от нехватки воздуха.

Трэвис взял ее за руку и повлек за собой.

— Куда мы идем?

На миг он почувствовал себя неуверенно.

— Ты же не собираешься делать из этого тайну?

— Нет, конечно же, нет.

Широко улыбаясь, Трэвис повел ее назад, в бальный зал, и поднялся вместе с ней на подмостки, где играл оркестр. Музыка стихла. Стихли и разговоры в зале.

— Позвольте ненадолго занять ваше внимание, господа, — обратился к гостям Трэвис. — У меня есть объявление.

Прокатился и умолк последний шепот, и в зале стало тихо.

— Счастлив сообщить, что леди Аннабелл дала согласие стать моей женой. Поскольку я безумно ее люблю, я счастливейший человек на земле.

Послышались радостные возгласы.

— И вы все приглашены на свадьбу, — добавила Анна с широкой улыбкой.

Зазвучали поздравления, послышались крики радости. Трэвис сиял и улыбался, пока не наткнулся взглядом на своего лучшего друга. Рис стоял как громом пораженный. И даже на расстоянии Трэвис заметил, что в глазах Элизабет блестели слезы.

В чем дело, он не понял, но всем сердцем надеялся, что друг его признает любовь, которую питает к своей жене, и не повторит совершенную им, Трэвисом, ошибку.

Рис стоял как громом пораженный. Он до сих пор не мог поверить в случившееся. Его лучший друг только что предложил Аннабелл стать его женой и объявил, что любит ее, половине Лондона. Если бы он не видел этого собственными глазами, то никогда бы не поверил.

Почему Трэвис сделал это с такой легкостью, а он никак не может решиться?

Рис размышлял над этим, сидя рядом с Элизабет в карете, по пути домой и потом ночью, после того как они занимались с ней любовью и она уснула, прижавшись к его боку.

Но к нему сон не шел.

Он любил Элизабет. Он любил своего сына. Но почему не может сказать им об этом? Он знал, как много это значит для них обоих, и все же молчал, боясь открыть свое сердце.

Наступил рассвет, а он так и пролежал без сна в смятении чувств и мыслей.