Невеста-изменница

Элизабет выпрямилась в кресле.

— Я это знаю. При всей своей жестокости Мейсон вряд ли падет так низко, чтобы избавиться от маленького мальчика.

— Но у него хватило жестокости попытаться убить мать маленького мальчика.

У Элизабет по телу пробежал а дрожь. Она действительно никогда не думала, что Мейсон так далеко зайдет и наймет кого-то, чтобы расправиться с ней. Однако вчерашний день показал, что она ошибалась. Но сможет ли он с такой же легкостью решиться на убийство Джереда? Хотя… Без маленького мальчика на его пути Мейсон станет графом Олдриджем с прилагаемыми к титулу деньгами и властью.

— Со специальным разрешением нас смогут обвенчать в течение нескольких дней. Сразу после этого я займусь делами усыновления.

Элизабет покачала головой:

— Я не могу… не могу стать вашей женой.

Она вообще не хотела выходить замуж. Тем более за Риса.

— Я военный человек, Элизабет, и знаю, что нужно делать, чтобы защитить тебя и твоего сына. Со мной ты будешь в безопасности. Думаю, ты это и сама понимаешь.

— Да, но… — Элизабет осеклась.

Она не могла выйти замуж за Риса. Господи, когда она скажет ему правду об их сыне, он будет презирать ее. Хватит с нее одного обиженного мстительного мужа.

И тут же пришла следующая мысль. Он не женится на ней когда узнает правду. И возненавидит всей душой. Но сделает все, чтобы уберечь от опасности собственного сына.

— Я не жду от тебя мгновенного ответа, — сказал Рис, вставая. — Подумай до вечера. В Лондон я уеду завтра утром.

Честь значила для Риса все. Элизабет знала, что он не стал бы давать слова, если бы не имел намерения его сдержать.

Она сидела с гулко бьющимся сердцем. Рис взял трость и вышел.

Прошло минут двадцать, а она все еще оставалась в гостиной, раздумывая, как и что скажет Рису, как попытается объяснить прошлое. В дверь постучали. Повернувшись, Элизабет увидела на пороге высокого, полного достоинства Хопкинса.

— Прошу прощения, что побеспокоил вас, миледи, но вас хочет видеть леди Тависток.

Тяжело опираясь на трость, мимо дворецкого в комнату прошла хрупкая, сгорбленная графиня.

Элизабет вскочила на ноги.

— Леди Тависток.

— Сядь, девочка. Нам нужно поговорить.

Элизабет послушно села.

— Да, миледи, — произнесла она, чувствуя себя, как восемь лет назад, когда находилась в обществе престарелой леди.