Невеста-изменница

Рис практически не сомкнул глаз и теперь лежал без сна, прислушиваясь к глубокому дыханию Элизабет.

Разве можно спать с красивой молодой женой в объятиях, когда его тело сгорает от желания? Последние нескончаемые часы он только и делал, что представлял в памяти ее женственное тело с дивными формами, полную грудь с розовыми сосками, мягкую округлость ягодиц, стройные ноги с маленькими ступнями и тонкими щиколотками.

Боже, он не видел создания более желанного! И как точно он угадал ее страстную натуру! Ее невинные реакции воспламеняли его.

Но, судя по всему, опыт, полученный с Олд-риджем, был для нее не из приятных. Проклятый мерзавец, похоже, использовал ее, не заботясь о том, чтобы и ей доставить удовольствие.

Элизабет повернулась. Ее мягкие черные кудри рассыпались по его плечу. Его плоть под простынями пробудилась к жизни. Проклятие, он так и не смог справиться с собой!

Рис отвернулся и устало закрыл глаза в надежде поспать хотя бы часок-другой. Но, так и не уснув, некоторое время спустя переместился на край кровати.

Нога его по утрам обычно затекала и плохо гнулась. Сдерживая стоны, он принялся сгибать и разгибать колено, заставляя мышцы сокращаться, разминая суставы и связки, потом оделся и вышел из комнаты.

Легкий завтрак, он надеялся, поможет немного улучшить его самочувствие и поднять настроение. Съев тарелку колбасы и яиц, Рис обнаружил, что его надежды оправдались.

Когда пришло время будить Элизабет, Рис поймал себя на том, что хочет разбудить ее поцелуем.

К сожалению, когда он поднялся по лестнице и открыл дверь, то увидел, что она уже встала и, стоя нагишом посреди комнаты, собиралась одеваться.

Растрепанная и сонная, она выглядела особенно прелестно, и он в сотый раз ощутил прилив возбуждения.

— Рис!

Покраснев от смущения, Элизабет бросилась за своим халатом из голубого шелка.

Уголок его губ слегка изогнулся.

— Не смущайся, я ведь уже видел тебя обнаженной прошлой ночью, разве ты забыла?

Ее румянец зарделся еще сильнее. Отвернувшись от него, она торопливо прикрыла наготу халатом.

При виде шрама у нее на локте, которого он не заметил вчера при скудном свете лампы, Рис нахмурился:

— Что с твоей рукой?

Запахнув халат и завязав пояс, Элизабет повернулась к нему и непроизвольно потерла неровную линию, длиной два-три дюйма, портившую гладкость ее кожи.

— Я сломала ее, и кость вылезла наружу.

Элизабет отвела взгляд, но он успел заметить, что ответ пробудил в ней какие-то воспоминания. Нечто подобное он уже видел однажды.