Невеста клана

Я мысленно выдохнула – ну, уже что-то…

Свекровь, поняв, что я не собираюсь рассказывать дедушке ничего, что могло бы стать для неё фатальным, немного успокоилась и вполне равнодушно относилась к нашим долгим посиделкам с её отцом.

- В общем, так! – поучал меня дедуля – На первое время денег много для твоей задумки не понадобится. На тебе основные заботы – это производство ковров, не хуже арнийских, а на мне – сбыт их на рынок. Все риски делим поровну, впрочем, как и прибыль. Твою долю расходов беру на себя, отдашь мне по мере возможности!

Я молча кивала, довольная уже оттого, что дед принял меня всерьёз.

Да и ещё прибыль сулит!

Маркас, видя мой очумевший вид, подмигнул мне.

- Если Даниэль станет руки протягивать, требуя отдавать деньги ему, как главе клана, будь добра, передай, что… - далее развеселившийся дедушка наклонился ко мне и на ухо сообщил всё, что я должна буду ответить свёкру.

Я с трудом сдержала смех, но ответила, что я всё передам в точности.

- Вот и славно! – закончил дедушка – Что же по поводу твоего «производства», то и тут есть у меня некоторые задумки.

Много людишек погонят с земли лендеры, ох, много! Нужно, чтобы знающие толк в этом деле к нам ехали. Заметку, что ли, какую в газеты дать?

- Боюсь, что вряд ли крестьяне читают утренние газеты, дедушка – осторожно усомнилась я – Хотя… читать-то они всё равно умеют. Вы слышали про такое понятие – рекламный баннер на перекрёстках?

В результате неподалёку от наших земель появилось объявление примерно такого содержания: «Ты потерял работу и землю? Ты умеешь обращаться с овцами? Тогда тебе к нам»! Текст этого сообщения придумывал сам дед, отчего был весьма горд, и даже стал меньше придираться к своей дочери и гонять бедного секретаря.

Так что, во время прощания дед был в приподнятом настроении, «порадовал» Кейтлин тем, что вернётся скоро обратно – больно уж ему любопытно стало, чем закончиться наше «сомнительное предприятие». Ну, и посетовал на то, что так и не дождался возвращения Даниэля и Ричарда и Якобом.

Свекровь, умильно сложив руки на груди, заверила, что ей тоже очень, очень жаль, утверждала, что непременно передаст все приветы и пожелания, и всё в этом духе. Потом долго стояла на крыльце и махала вслед отъезжающей карете отца батистовым платочком. Однако едва он выехал из замка, как она ворчливо сообщила, что нечего тут на ветру стоять, за это, мол, не заплатят, и гордо удалилась.