Невеста клана

- Францишка не понимает тебя! – высокомерно улыбнулась та, которую мужик назвал «леди», с лёгкой тенью брезгливости рассматривающая моё одеяние – Сама она из Полии, так что собеседников в доме у папеньки у неё будет немного. Да и заметила я твоё удивление, когда возчик назвал меня по имени. Полина – так назвала меня маменька, в память того, что сама она родом из Полии.

- А-а-а! – многозначительно кивнула я, с опаской посматривая на них обеих – Ну да, конечно, полька, я так почему-то и подумала.

После чего я хотела добавить, что меня мать назвала Полиной потому, что это имя её закадычной подружки, но постеснялась.

Да и ещё... у этих психов, у толкиенистов, оказывается, международный масштаб. Я посмотрела вперёд и решила, что при первой же возможности скажу этим ребятам, что я уже прокатилась и дальше уж как-нибудь ножками…

Позади раздался скрип, и показалась телега, гружённая какими-то тюками и узлами. Так, судя по всему, там находилось шмотьё этой, которая леди.

- Ну же, что ты молчишь? – недоумевала «леди» - Говори, коли так… я маленькой совсем от батюшки уехала, воспитывалась в семье моей матери, а теперь настало время вернуться на родину. Я слышала, что замок Маккармейг по праву считается одним из самых старых и больших замков горной части Дейтона. Будто бы его башни подпирают небо, а ступени внутреннего кольца стен вырублены прямо в скале. Слышала я также, что даже бесстрашные нортманны, в которых горит пламя ярости берсерка, не решаются пойти на приступ северной цитадели.

Я закатила глаза и с тоской вздохнула. Замки в горах? Ребята, но мы же не в Шотландии, в конце-то концов, однако, откашлявшись, начала:

- Всё это так, леди! Замок прекрасен. Его видно с большого расстояния, словно маяк, а узкие окна-бойницы на солнце сверкают разноцветными витражами, будто кристаллы сваровски. И всему люду найдётся место под защитой надёжных стен замка, и рады мы находиться под чутким и мудрым руководства лорда Маккармейг.

Я заткнулась, тихо надеясь, что моя речь была достаточно цветистой. Леди согласно кивала, случая мою чушь, и не улыбнулась при этом даже уголком губ. Более того, она сидела на подушках всё с таким же отстранённым выражением лица и порой отвечала на польском на слова своей горничной. Стало ощутимо холодать, ветер был порывами, так что моя кофта не спасала. А ещё… до меня начало что-то доходить.