Онлайн-библиотека книг
Бросила букет у дверей и развернулась в другую сторону, за углом шагнула на лестницу и уверенно спустилась в холл.
Вниз ведут две лестницы. Первая — главная, там ступени выложены мрамором, по стенам развешаны картины и цветы.
А эта вторая. Здесь на стенах облупилась краска и старые деревянные перила усеяны занозами. Ремонт сделать не успели, но собираются на летних каникулах, ведь дорогой Макар Матвеевич снова проявил щедрость и выделил средства.
Шла и плевалась себе под нос, вполголоса ерничала и потеряла бдительность, не услышала быстрых шагов позади.
"А когда меня вдруг схватили за пиджак и теплая ладонь накрыла рот, не давая сорваться пугливому крику — было уже поздно. Мужская рука крепко перехватила меня за талию и легко оторвала от пола, меня почти швырнули в темноту под лестницу. Спиной ударилась в стену.
— Ты импотентом меня обозвала, Эмма? — горячие губы обожгли щеку. Меня рывком развернули и вжали грудью в стену. Мужские руки задрали юбку.
И не чтобы просто отшлепать цветами, как тогда, в машине — поняла это, когда Макар резким движением сдернул с меня трусики.
— Не надо, — пискнула, уверившись — этот мужчина способен на что угодно. Даже отыметь меня здесь, в универе, под лестницей.
— Не надо болтать о том, чего не знаешь, Эмма.
Широкая ладонь накрыла промежность и сжала. Меня с ног до головы током прошило. Складки стали влажными, ему на руку, как из спелого персика, брызнул сок.
Удивленная, всхлипнула.
Что происходит. Я не хочу этого мужчину, нет.
— Хочешь меня, — его слова разбили вдребезги мысли.
глава 29
Артур
несколько лет назад
— За именинника, — поднял стакан, и Макар навстречу потянул свой.
— Радуешься поди, — он сделал глоток коньяка.
— И мне будет тридцать три, — усмехнулся. — Молодость не вечна, Шварц.
Он откинулся в кресле. Посмотрел на огни двухэтажного домика, на деревянный шезлонг, в котором развалилась Жанна. Та еще домашняя пилочка, я бы долго с ней не выдержал.
А Макар не разводится.
Не из-за любви точно.
— Вы отстали от жизни, дорогие, — Жанна спустила длинные ноги в траву, нам на обозрение. — Иногда молодость вечна.
