Невеста лорда. Книга 2

Леди Эстергар прислушалась к себе, своим мыслям, чувствам, желаниям, воспоминаниям… Воспоминания Гвейн все еще были с ней, но больше не терзали, не могли принести ни боли, ни сладости — словно отдаленный сон или прочитанная когда-то давно история.

— Да, — Лейлис светло и ободряюще улыбнулась. — Она ушла и больше не потревожит нас.

«Мы не потревожим друг друга, — поправила себя мысленно. — Я надеюсь на это».

Прощание с южанами не было долгим. Лейлис и так провела с сестрой весь последний день, неотлучно.

Рейвин в это время улаживал дела с мужчинами. Хостбин жаловался на отсутствие денег, в этот раз, похоже, не прибедняясь. Попытка выкупить из плена наследника, окончившаяся ничем, тяжело сказалась на благосостоянии и без того небогатого южного дома. Но Рейвину понравилось, что несмотря на это, Хостбин приехал к нему с подобающим подарком — несколькими бочонками хорошего южного вина. Поэтому отдарился Эстергар щедрее, чем было необходимо, не забыв и про дары для рыцаря Ойвана — в качестве компенсации за разбитое лицо. Рейвин был очень благодарен южанину за то, что тот молча принял его невысказанные извинения. Если бы потребовал поединка с Асмундом, сотнику пришлось бы его убить, и тогда Рейвин бы чувствовал себя еще более виноватым перед леди Розамундой и своей женой. К счастью, все кончилось благополучно во всех отношениях, и южане наконец покидали Эстергхалл.

Лорд и леди Эстергар проводили гостей до ворот, но пройти дальше, на стоянку, Рейвин жене не разрешил, предложив вместо этого подняться на крепостную стену, чтобы видеть последние сборы и отъезд южан.

— Я безмерно ценю и уважаю ваших родичей, миледи, — чопорно произнес лорд Эстергар. — Но также не могу скрыть своего облечения. Леди Розамунда бывает… весьма несдержанна.

За прошедшую неделю Рейвин физически успел физически устать от присутствия сестры своей жены. И дело было не только в том, насколько шумна и бесцеремонна бывала леди Розамунда. Теперь, когда Лейлис вернулась и ее разум и душа очистились, Рейвину неприятно было вспоминать те мысли, что посещали его при взгляде на леди Розамунду — и то, как в полутьме дверного проема он на секунду принял ее за Лейлис, и то, как позже, разозлившись из-за ее дерзости, он хотел взять ее силой…

— Роза — самая старшая из нас, — отозвалась Лейлис.

 — Ей было семнадцать, когда мы осиротели. Почти взрослая женщина, как нам всем тогда казалось. Чуть старше, чем я сейчас.