Невеста лорда. Книга 2

— Мой брат сидит за главным столом, вместе с вами и мной. Это не обсуждается.

Если она удивилась, то не подала виду, только недовольно фыркнула и вырвала руку. Это теперь означало, что она со всем соглашается.

Все, наконец, расселись по своим местам. Всего в чертоге собралось около полусотни человек, кроме Хэнреда Рейвин решил пригласить еще нескольких лордов — ближайших соседей, с которыми был в более-менее приязненных отношениях. На столах уже были расставлены холодные блюда — строганина, сало, сыр и кислые моченые яблоки.

Лорд Рейвин был не привередлив в еде, но только свиные внутренности в любом виде не любил. Ради приличия отрезал и положил себе кусок свиного языка и сразу же велел передвинуть блюдо гостям.

— Давно не видал такого чуда, — похвалил старик Хэнред. — Красота, ничего не скажешь. Знаете, когда щековину с целой головы едал последний раз? У нашего друга, старины Ходда, лет тому… а, не вспомню… Но хороша!

Леди Эстергар изображала вежливо-польщенную улыбку.

Трапезничавшие мало притрагивались к закускам, ждали теплых блюд. В это время полагалось обсуждать и решать дела, но дел к лорду никаких не было, поэтому Рейвин обращался ко всем присутствующим с речами — чествовал гостей и хвалил за усердие и доброту хозяйку замка. Старику Хэнреду тоже дали возможность высказаться, и его речь была пространной и долгой, он то рассыпался в благодарностях и выражениях своей глубокой приязни к Эстергарам, включая покойного лорда Ретруда и леди Бертраду, то вдруг вспоминал что-то и пускался в путь за своим воспоминанием, так что сложно было уследить за ходом его мыслей.

Когда с полуофициальной частью было покончено, слуги начали разносить дратху и неразбавленное вино, на столах появились блюда с вареной и жареной рыбой, раки, плавающие в бульоне со сливками, громадные паштеты из утки, рыбы и свиной печени, уложенные ярусами наподобие замка, и пироги из желудевой муки с разнообразными начинками.

Рейвин пробовал все блюда понемногу и едва притрагивался к своему кубку. Внутри будто застрял зазубренный крючок, тянущий где-то под грудиной и не позволяющий предаться общему веселью. Лорд то и дело бросал взгляды на жену, в тайне опасаясь, как бы она не сказала или не сделала чего-либо недопустимого.