– Могу ли я завтра заехать с тобой в офис?
– Зачем? – он вскидывает левую бровь, явно не понимая, как реагировать на мои слова, а я, наконец, не выдерживаю и вываливаю:
– Да волосы ей вырвать хочу и пару раз приложить головой об стенку, чтобы мозги на место вправить, – эмоционально сжимай дурацкий клочок бумаги.
Эта дрянь меня чуть до инфаркта не довела!
– Зачем? – не моргая говорит Ярослав. Он, кажется, поражён моей реакцией, да я и сама, если честно, от себя в шоке.
– Затем, – чеканю, – что ты на прошлой неделе все семь дней провёл со мной.
Чтобы провести с той курицей целую ночь, ты, ну не знаю, должен был либо раздвоиться, либо у тебя должен быть злобный брат-близнец. Какой вариант выберешь?
Ярослав шумно выдыхает и наконец-то начинает моргать. Из левого глаза, видимо, от напряжения, вываливается одна суровая мужская слеза.
– Ну чего ты, ну не плачь, – хихикаю я, наблюдая за тем, как он вытирает лицо.
– От смеха реву. Ща и тебе расскажу – обхохочешься, блин, – он открывает водительское переднее сидение и садится также как я.
В магазин мы не идём, потому что следующие тридцать минут он эмоционально вываливает всё то, что случилось с ним на работе.
– Феноменально. Соловьёв, я тебя на сутки всего оставила, а на твою шею уже вешаются. Пипец, блин! – эмоционально заявляю я, машинально сунув дурацкую записку в сумку. – Вот ты мне скажи, на что эта дура рассчитывала?
– После выжженных волос и утянутого корсета? Ты меня прости, конечно, но она, похоже, вместе с волосами остатки мозгов выжгла! – ругается Ярослав, а я нервно хихикаю.
Он такой забавный, когда злится.
– Ну, нет, посмотри с точки зрения женской хитрости. Записка была направлена на то, чтобы нас рассорить, но сработать она могла только, если были учтены следующие факты: во-первых, эта записка должна была попасть ко мне в руки в первую очередь, а это, мать его, ключевое, – теперь уже выругалась я, не стесняясь.
– Моя девушка – сапожник, – качает головой Ярослав.
– Ну, и да. Ты просто чертовски везучая. Это ж надо было сунуть единственный раз руку в карман и достать эту дрянь.
Киваю, улыбаюсь, как дурочка и продолжаю:
– Это как раз второй пункт. Если бы я была ревнива, то я проверяла бы твои карманы ежедневно и наткнулась бы на это письмецо, – качаю головой, мысленно осуждая глупую поклонницу.
– Ага. Ревность и везучесть, – парень кивает так быстро, что начинает походить на китайского болванчика.
