Молчу, потому что наше счастье могло разрушиться не из-за глупой оплошности Соловьёва, даже не из-за дурацкого спора, а из-за наставления отчима, с которым девятнадцатилетний парень совладать был не в силах.
– Теперь ты позволишь мне рассказать? – после небольшой паузы интересуется Соловьёв.
– Я тебя внимательно слушаю, – наконец, говорю я.
Хочется просто знать правду. Как бы я не пыталась отрицать, но Ярослав мне всё ещё небезразличен. И это ужасно, потому что я выхожу замуж за другого.
За его школьного друга!
– Задолго до того как я ушёл с экономических курсов, отец пытался подсунуть мне Карину – дочь его партнёра.
Отцы хотели укрепить оба бизнеса. Но я отказался. Я не разменная монета, я – человек со своими потребностями.
– Отчим действительно хотел вылепить тебя по своему подобию, – неожиданно произношу слова поддержки. Но это то, что я думала всегда.
Ярослав кивает, прерывается. Тяжело дышит. Я вижу, как ему тяжело это рассказывать.
– Это было очень тяжело. Мать была полностью на стороне отчима и тоже хотела видеть во мне будущего бизнесмена.
Я отказался от курсов, чем разозлил отчима. А затем я начал рассылать во все возможные университеты, в том числе и за границей, свои документы. Я надеялся, что глупого спортсмена хоть где-то возьмут.
– Ты не глупый, – еле удерживаюсь от того, чтобы дотронуться до его руки. Еле сдерживаюсь от того, чтобы его погладить.
Нельзя позволить себе лишнего.
Нельзя.
– Спасибо, – Соловьёв кивает и по-доброму улыбается.
– В конце концов, один из университетов Чехии согласился взять меня на стипендию. Это окончательно разозлило моего отчима: я обошёл его. Сделал что-то без его ведома и разрешения. Он вырастил меня, и я должен был отдать ему долг.
Сглатываю. Тяжело слышать, что бывают такие родители. Мои всегда поддерживали меня, стараясь сделать, как лучше. Даже сейчас у нас чудесные отношения.
Некоторое время мы молчим. Очень тяжело заговорить, прервать тишину. Мне хочется ненавидеть отчима, ведь, кто знает, мы могли быть сейчас счастливы с Ярославом, если бы не его преграды.
Но решать было не отчиму. Его пасынку. Ярославу.
– Именно об этом я хотел тебе рассказать. Что я уезжаю в другую страну, что я вряд ли смогу прилетать из-за отсутствия денег. Мы бы виделись от силы два раза в году… – пытается закончить свою мысль Соловей.
И я мгновенно вспыхиваю, перечеркнув все тёплые чувства, которые у меня на секунду возникли к бывшему.
