Невеста Льва

Что же касается брачных отношений, то мы непременно вступим в них, как только у вас пройдут месячные. Я должен убедиться, что вы не носите под сердцем внебрачного ребенка.

Ариана залилась краской стыда и гнева. Слова Лайона потрясли ее своей прямотой и цинизмом. Она, оказывается, совсем не знала этого человека, хотя была его женой. Ариана неловко чувствовала себя в обществе мужчин, от которого отвыкла за пять лет жизни в замкнутом пространстве монастыря.

— Милорд, я не ребенок, которого легко запугать или сбить с толку.

Очень жаль, что вы не верите мне.

— Да, Ариана, мне тоже жаль, что вы не заслужили моего доверия. Если вы изменили мне, то жестоко поплатитесь за это.

Лайон внезапно притянул ее к себе и сжал в объятиях. Взглянув в его глаза, Ариана увидела в них свое отражение. Она ощущала его теплое дыхание на своей щеке и видела темную щетину, пробивающуюся на его подбородке. Она знала, что под металлическими пластинами доспехов скрывается сильное, мускулистое тело воина, и у нее перехватывало дыхание при мысли о нем.

Этот человек, этот норманн, заклятый враг ее соотечественников, имеет на нее все права, он может спать с ней, подвергать ее телесным наказаниям. Ариана не знала, к чему ей готовиться, будет ли муж нежен или груб с ней. Впрочем, скорее от него следовало ждать грубости и жестокости. У Арианы не было друзей и защитников, она могла полагаться только на свой ум и изворотливость. Да еще, пожалуй, на Эдрика. Слава Богу, что у нее был Эдрик!

Лайон чувствовал, что тонет в таинственной глубине зеленых мерцающих глаз Арианы, которые завораживали его.

Никогда прежде женская прелесть не имела над ним такой власти. Его возмущали и одновременно восхищали своенравие и дерзость Арианы. Он видел во взгляде жены вызов, но знал, что укротит ее. Сначала он подчинит себе ее волю, а потом овладеет телом. Он сделает так, чтобы она хотела его, чтобы он был ей нужен как воздух. При мысли о любовных утехах Лайон почувствовал возбуждение. Ему, пожалуй, следовало привезти в замок Сабрину, чтобы делить с ней ложе до тех пор, пока он не убедится, что его жена не беременна.

Лайон в душе проклинал настоятельницу монастыря за то, что она внушила ему сомнения в верности жены. Его терзала ревность. Лайон поклялся, что докопается до правды во что бы то ни стало. Бросив взгляд на пухлые чувственные губы жены, он спросил себя, хочется ли ему припасть к ним. Будет ли он первым, кто поцелует Ариану? Искушение было слишком велико.