Невеста Льва

— Но я презираю его! О какой любви может идти речь? Мое сердце навсегда закрыто для этого человека.

— Время покажет, так ли это на самом деле, — качая головой, промолвила колдунья.

— Я вижу, ты не в силах мне помочь, Надия, — разочарованно сказала Ариана. — Уж лучше оставь меня одну, ты говоришь какие-то глупости.

Ничего не сказав, Надия бесшумно выскользнула за дверь.

Ночью, когда Лайон поднялся в покои жены, она уже спала. Он не стал ее будить. Раздевшись, Лайон лег в постель рядом с Арианой. Он долго разглядывал ее лицо, освещенное тусклым светом мерцающей свечи.

Лайон не верил в ведьм и колдовство, но ему становилось жутко при мысли о том, его жена может предсказать грядущие события. Ариана была наделена необычайно редким даром, который следовало скрыть от окружающих. Лайон не хотел, чтобы ее обвинили в колдовстве и сожгли на костре как ведьму.

Обеспокоенный тем, что произошло за ужином, Лайон, как ни пытался, долго не мог уснуть. Он хотел Ариану, несмотря на все разочарования. Несмотря на то, что она казалась ему непослушной, строптивой, своевольной, язвительной и упрямой.

Ее недостатки и отрицательные качества компенсировали неотразимая красота, отвага и чувственность, о которой, казалось, она сама не подозревала.

Чем дольше Лайон наблюдал за Арианой, тем больше он убеждался в том, что ее встречи с Эдриком Блэкхитом носили совершенно невинный характер. Ариана не лгала Лайону и не нарушала клятвы супружеской верности. Тем не менее ее свидания с посторонним мужчиной под покровом ночи были нарушением правил приличий и заслуживали наказания.

Почему она пренебрегла ими? На этот вопрос у Лайона был только один ответ: Ариана любила Эдрика, он был ей милее законного супруга.

Впрочем, в этом Лайон не видел ничего удивительного. Эдрик был саксом, а сам Лайон принадлежал к числу нормандских завоевателей, захвативших родную землю Арианы и убивших многих ее соплеменников. Вполне возможно, что ее отец и братья погибли от руки самого Лайона.

Ариана вздохнула во сне и прильнула щекой к плечу Лайона.

И сразу же всю его сонливость как рукой сняло. Он тихо застонал, чувствуя возбуждение. Лайон был женат уже пять лет, но до сих пор еще ни разу не занимался любовью со своей женой. Он поклялся, что не дотронется до нее до тех пор, пока не получит доказательств того, что она не носит под сердцем ребенка от другого мужчины. Однако Лайон далеко не был монахом. Выполнение супружеского долга было его правом, его обязанностью и, наконец, жгучим желанием.