Глажу ее по спине, целую в висок и еще раз благодарю за то, что услышала и все поняла.
Она смотрит мне в спину, пока я иду в сторону выхода. Подходит к большому окну с тонированным стеклом и машет рукой.
Сажусь в машину и еду домой. Нервы все еще звенят, как натянутые струны, на виски давит не умещающимися в голове мыслями. Торможу у банкомата и без сожаления опустошаю свою карту. Ту самую, на которой оставлял деньги на ежедневные расходы. Покупаю в супермаркете у дома большое ведро фисташкового мороженого и от парковки иду пешком к подъезду.
Пара минут и я дома.
— Как все прошло? Я тут чуть с ума не сошла, — подбегает ко мне Ритка. Любуюсь ее стройными ножками и маленькими босыми ступнями. Вручаю ведро с мороженым.
— Мы не будем об этом. Иди ко мне, — протягиваю руки.
Ставит ведерко с мороженым на обувную полку и ныряет в мои объятия. Скольжу ладонями от талии к бедрам и обратно. Приятно так. Моя хрупкая, теплая девочка. Ищу ее губки для поцелуя, она отшатывается от меня и обиженно сопит.
— Чего такое? — тяну ее обратно.
Сопротивляется. — Рит?
— От тебя пахнет чужими женскими духами.
Глава 37
Радомир
Улыбнувшись ее реакции, скидываю обувь и снова ловлю Ритку в свои руки. Зарываюсь носом в волосы и слушаю, как она обиженно сопит. Забавная, когда ревнует. Мне классно от ее открытых эмоций. После тяжелого дня даже Риткина ревность воспринимается теплым одеялом, окутывающим меня с ног до головы.
— Это Олька, — говорю ей правду. — Обняла меня, когда разъезжались. Я в отель ее отвез.
Она дала согласие на развод и съехала из дома моих родителей. Я не мог не помочь ей. Ритка, я теперь вообще весь — весь твой, остались только формальности. Но с Олей мы все же иногда будем пересекаться. По крайней мере, пока не уехали. Это неизбежно, — стараюсь спокойно донести до нее эту мысль, чтобы не переживала.
Хотя о чем это я? Все равно будет. Она смотри на меня такими голодными до внимания глазами, что я понимаю, к Ольке меня точно будут ревновать."
"— Она тебя правда отпустила? — удивленно спрашивает, разглядывая мое лицо.
— Да. Мы поговорили как взрослые люди и все между собой выяснили. В глубине души я очень надеялся, что мы разойдемся именно так. Не хотел оставаться с ней врагами. Мы в свое время оба стали заложниками ситуации, так что она не виновата в том, что я вел себя так и с ней в том числе. Как прошел твой день? — ухожу от неприятной для нее темы.
— За тебя очень переживала, — касается пальчиками места, куда пришелся кулак отца.
