Я чувствую каждый ее выброс, каждый толчок, кажется, прямо в матку.
Рад аккуратно снимает меня со своего члена и прижимает к себе. В его груди грохочет сердце, мышцы дрожат, а у меня по бедрам вытекает немного его семени.
— Вот теперь можно и поужинать, — хрипло смеется он.
— Мне надо в душ сначала, — поправляю на себе одежду.
Трусики и шорты моментально становятся мокрыми.
— Малыш, — Рад не отпускает. — Ты же начала пить таблетки, что я привез?
Меня обжигает его словами. Я ведь помню, кто мне назначил этот препарат… Отвожу взгляд.
— Ри-та, — Рад, прикоснувшись к подбородку, возвращает мой взгляд себе. — Рит, я хочу детей, но ты же понимаешь, что сначала надо разгрести все с родителями?
— Понимаю.
Бесит, что он говорит со мной, как с маленькой. Все я понимаю! Да и сама еще точно к детям не готова.
— Пью я твои таблетки, — упираю ладошки ему в грудь, требуя, чтобы отпустил.
— Нет, стой. В чем дело? Я ведь забочусь в первую очередь о тебе. Хочешь секса с резинкой?
— Не хочу… Просто… Их назначила Оля.
Зачем ты вообще обсуждаешь с ней такое?
— Я не обсуждаю. Так совпало. Мне пока некогда отвезти тебя к гинекологу, нужно было купить что-то оптимальное, что можно пить без его назначения. Заехал в аптеку, купил препарат, Ольга сидела в машине, увидела и сказала, что это полная хрень, девочке в восемнадцать нужен другой. Ходил менять. Все. Хватит ревновать, Рит. У меня к Ольге ничего нет.
Снимаю с плиты наш ужин и ухожу в душ. Смываю с себя следы нашего секса и на выходе опять попадаю в сильные руки Радомира.
Улыбается. Тепло очень, нежно. Трется носом о мою щеку, наклоняется к уху и шепчет в него всякие нежности, обдавая горячим дыханием, втягивает в рот мочку уха, покусывает ее, посасывает. По телу снова разливается тепло.
— Моя маленькая, — стягивает с меня полотенце, — доверяй мне, Рит. Я очень тебя прошу, — хрипло дышит мне в губ. — У меня никого нет, кроме тебя. Я хочу возвращаться домой и кутаться в твоем тепле, заниматься с тобой сексом и знать, что нужен тебе. Я нужен тебе?
— Очень… Я боюсь.
"
"— Знаю. Не надо. Ты вот здесь у меня, — берет мою руку и прижимает к своей груди, — и вот здесь тоже, — касается моими напряженными пальцами своего виска. — Доверяй мне.
Мы жадно целуемся и до ужина добираемся, когда он уже совсем остыл.
Рад не дает мне его разогреть. Ест холодным и урчит от удовольствия, все время стреляя в меня смеющимся взглядом. Чувства к нему с таким трудом помещаются у меня в груди. Их там много, они такие разные.
