Малышка сладко причмокивает и кряхтит, а Рита светится вся, улыбается, глядя на нашу Еву.
Почувствовав мой взгляд, поднимает свой.
— Папа вернулся, — шепчет крохотному, сопящему свертку.
— Я все привез, — показываю на два больших пакета. — Как вы тут? Справлялась без меня?
— Да. Даже пеленки уже сама поменяла. Представляешь? — столько восторга в глазах, будто ей подарили лимузин, не меньше.
— Пока не очень. Научишь меня потом. Тебе большой привет от твоей мамы и от моей тоже.
— Ты дома был? А отец? — тут же напрягается она.
Дочка выпускает изо рта сосок и начинает хныкать.
— Его не было. Мама твоя молодец. Рассказал, что у нее родилась внучка…
— А она? — нетерпеливо ерзает Ритка.
— А она счастлива и обещала бороться ради вас.
Разбираю пакеты, пока она заканчивает кормление. Хочет встать, а для меня это повод наконец взять малышку на руки. Тщательно мою их, надеваю халат, чтобы не прижимать малышку к уличной одежде.
— Сразу видно, врач, — хихикает Рита и аккуратно передает мне Еву.
Дыхание застревает в груди, внутри все дрожит и трепещет сумасшедшими счастливыми бабочками.
Под кожей щекотно покалывает от волнения, а сердце разгоняется до неприличных оборотов. Правильные эмоции стали включаться… безграничная радость, теплое, уютное счастье с нотками неверия — это мое. Моя дочь. Настоящая, живая, самая красивая в своих смешных пеленках с желтыми уточками и великоватым ей чепчиком.
— Ты такой трогательный, — шмыгает носом Маргаритка, глядя на нас с Евой. — Она в твоих руках кажется еще меньше.
Наклоняюсь и осторожно прижимаюсь губами к лобику дочки. Она недовольно ворочается, а я не могу надышаться сладковато — молочным детским запахом. Во мне просыпаются инстинкты: «Защищать любой ценой», и отцовская жадность: «Это моя дочка!»
Держа ее на руках, сажусь рядом с кроватью Риты. Она поглаживает малышку ладошкой, но не забирает.
— Это наша дочь, Рит, — говорю ей тихо.
— Наша, — шёпотом отвечает она.
— Я не об этом. Ты и Лекс… Тогда у вас ничего не было. Этот придурок создал видимость вашего секса, чтобы мы с тобой хорошо помучались.
У него получилось, — вздыхаю, снова целуя свою Еву.
— Это он тебе так сказал? — она не верит. Слишком долго жила в этом страхе.
— Да. Такие эмоции, которые я видел, невозможно подделать."
"— Я все равно хочу тест. Ты можешь верить брату, я не могу. Пожалуйста. Я хочу спать спокойно и смотреть тебе в глаза, не чувствуя себя предательницей.
— Хорошо. Если для тебя это важно, мы сделаем.
