Глава 52
Маргарита
Мама плачет и просит прощения. Во мне за эти дни что-то изменилось. Наверное, это потому, что я сама стала мамой. Пока Рад суетился и нервничал, я думала, представляла себя на месте своей матери. Прижимая к себе сладкий сопящий и кряхтящий сверток, не представляю, как можно ее предать. Отвернуться, отказаться, отдать чужим людям.
Это как получается? Ты вот восемнадцать лет ее любишь, пылинки с нее сдуваешь, кормишь грудью, носишь на руках, потом учишь сидеть, ходить, ведешь в детский сад, посещаешь все утренники, потом первый класс, банты, розовый рюкзак, потом выпускной… и все? Ты просто вышвыриваешь ребенка из своей жизни? А как же все вот это? Вся жизнь ДО?
Мне еще никогда так за себя не было обидно, как сейчас.
Но у меня теперь своя девочка, которая не должна пройти через предательство семьи. Она должна быть самым счастливым ребенком на свете и даже когда вырастет мечтать заглянуть к родителям, скучать, любить, не бояться делиться самым сокровенным, просить совета и быть уверенной, что ее поймут.
Мое сознание переворачивается. Я начинаю понимать Радомира и переоцениваю ситуацию с перелетом, глядя на нее его глазами. Мы ведь правда могли потерять нашу дочь. Вряд ли я бы такое пережила. И он…
— Не грусти, — мама гладит меня по руке. — Я еще прилечу к вам в гости.
— Обязательно прилетишь, — улыбаюсь ей. Несмотря на обиду, я люблю маму. Возможно даже сильнее, чем она меня, но урок из сложившейся ситуации я извлекла. — Мы не сможем остаться на твою операцию, но я буду звонить.
И ты звони.
— Конечно. Ты прости меня, доченька, если сможешь, — пошла уже по энному кругу. Я сбилась со счета.
— Я давно простила, мам. Береги себя, пожалуйста, ради нас. Еве нужна крепкая бабушка. — подмигиваю мамочке.
— Рит, нам ехать пора, иначе попадем в пробки и опоздаем на самолет, — в палату заглядывает Рад.
— Беги. Он волнуется.
Мне кажется, Радомир еще долго будет косо смотреть в сторону самолетов, но нам и правда пора. Слышу, как капризничает Ева у него на руках.
Не сомневаюсь, что он сможет ее успокоить, но у меня внутри все сжимается и требует взять дочь на руки сию же секунду.
— Он очень хороший. Я с ним счастлива, — шепчу ей на ухо и крепко целую в щеку. — Я в тебя верю. Все получится.
Отхожу спиной к двери, рассматривая маму. Не знаю, когда мы еще увидимся с ней и увидимся ли вообще. Я прячу тоску за улыбкой и стараюсь не грустить больше о том, что было. Этого уже не изменить.
Забираю у Радомира свое маленькое счастье.
