Невеста Моцарта

И как никогда, глядя в запотевшее окно кафе на серый пасмурный город, хотелось чего-нибудь горячего и яркого. Угадал. Почти. Я бы в придачу к напитку чего-нибудь съела. Но проглотила голодный спазм.

Если и мог он удивить меня чем-то больше, чем своим появлением, букетом и заказом, то, конечно, только вопросом о маме.

— Мой отец сказал, что твои улетели в Швейцарию, в клинику.

Его курчавые волосы, из-за которых он напоминал мне Адониса, в сырую погоду скручивались тугими спиралями совсем как у Адониса на картинах Веронезе или Тициана.

И взгляд больших карих глаз немного навыкате из-под тёмных кудрей казался влажным и по-собачьи преданным. Но вёл себя Артур как-то беспокойно. Ногами под столом словно отбивал чечётку: им не стоялось на месте. Руки всё время перекладывал. На стуле ёрзал и бесконечно оглядывался, словно был в бегах и боялся, что за ним следят.

И я, конечно, знала, что наши отцы знакомы, наверное, поэтому и ждала, что папа одобрит мой выбор… но сейчас не хотелось о грустном, о прошлом.

Хотелось двигаться вперёд.

— Спасибо, хорошо. Я разговаривала с ней буквально час назад. Её прооперировали по малоинвазивной технологии какой-то роботизированной хирургической системой «да Винчи». Говорит, на шее осталось всего несколько крошечных отверстий. Завтра уже выпишут.

— А ты как? — помешал он палочкой корицы густой непрозрачный морс, глядя на стакан, а потом снова посмотрел на меня. — Ты как?

Я всегда терялась от таких вопросов.

Конечно, элементарная вежливость требовала всего лишь ответить очередное «хорошо, спасибо».

Но тяжёлый вздох вырвался невольно.

— Так я и думал. Жень, — протянул он через стол руку ладонью вверх, — прости, что я забыл про твой день рождения. Я был зол, невнимателен, груб. Эгоистичен. И я очень сожалею, что так себя вёл.

Я посмотрела на его ладонь и воздержалась — не вложила в неё руку. Он понял. Побарабанил пальцами по столу. Посмотрел на кого-то поверх моего плеча. Шумно выдохнул.

— Да, да. Я всё это заслужил. — Артур откинулся к спинке сиденья, качнув неустойчивый маленький стол.

 — Твоё молчание. Недоверие. Обиду. Но я правда вёл себя как идиот. А ты… — он снова поменял позу, словно что-то не давало ему спокойно сидеть. — Скажи, только честно, ты дала бы согласие на чёртов брак, кем бы ни был твой жених, если бы я приехал на твой день рождения?

— Честно? — усмехнулась я. — Если честно, я думала, что это будешь ты — тот, кто сделает мне предложение. Вот такая я глупая и наивная.