Невеста Моцарта

А может цель его куда больше, чем мы можем себе представить. Это же Моцарт! — воскликнула я без сарказма. Он и правда сейчас виделся мне великим и ужасным. — Мой отец, я, Тоцкий, даже ты, сидящий сейчас передо мной, все мы — просто пешки в его игре. И чёрт его знает, чего он на самом деле хочет. И чего добивается.

Сейчас, пересказывая всю эту историю вслух, мне даже казалось, что его встреча с Сашкой — такой же продуманный ход, как и всё остальное. Он видел, что я им увлекаюсь и решил разбить мои иллюзии в прах, переспав с моей сестрой.

Или нет. Просто я слишком прониклась его фокусами, как представлением великолепного иллюзиониста. Одна его привычка появляться у меня за спиной, когда я не жду, и угадывать мои желания чего стоит. И я теперь не просто его идеализирую, как Антон, и даже не боготворю. Кажется, я самым возмутительным образом его люблю. Вопреки всему.

Я не жалела о том, что всё рассказала Антону. Теперь, как никогда, я была уверена, если бы Моцарт не хотел, я бы не узнала ни слова из его вчерашнего разговора с дядей Ильдаром.

Я бы не узнала ничего из того, что мне не следовало знать. И Антон тоже. Моцарт и это, думаю, предполагал. А значит, это не суть как важно.

Но я должна была выговориться хотя бы для того, чтобы у меня в голове всё разложилось по полочкам. Чтобы я приняла простую истину: я с Моцартом не потому, что он меня заставил. Не потому, что этого требуют обстоятельства. Уже нет. Я ушла, но вернулась. Он позвал, и я пришла.

Я с ним, потому что сама этого хочу.

Только он не может ответить мне взаимностью.

 Не потому, что наказывает. Не потому, что не хочет или я его недостойна. Просто это единственное, что ему не подвластно. Его сердце занято и давно разбито. Вот что он потерял на этом пути, кроме жены и ребёнка — способность любить.

Но для меня это уже ничего не меняет. Ведь я могу любить за двоих. Могу его любить ничего не требуя взамен. Могу любить, даже когда его не будет рядом. Я могу любить его всю жизнь и даже дольше жизни.

— Эй, ты что опять плачешь? — окликнул меня Антон.

— Нет, — улыбнулась я сквозь слёзы.

— А что ты рассказала своему дяде Ильдару из того, чего не стоило бы?

— Ничего. Но я отдала ему детальки, что остались от микрофона и камеры, когда Моцарт выкинул их тогда в гольф-клубе и растоптал. Ну, когда связь с ним пропала.

И я хотела показать, что имела в виду, но потом вспомнила, что оставила пакетик на тумбочке, а когда проснулась, его уже не было — видимо, Моцарт забрал.

Антон изменился в лице.