Невеста Моцарта

 — И услышал её перепалку с кем-то. Возможно, как раз с Сагитовым. Но тогда я не придал этому значения. А сейчас, когда она мне всё рассказала, и всплыло в памяти это дерьмо. Только вот теперь думаю, может, — он показал на мою грудь, а вернее на карман, куда я спрятал фотографию, — она тогда ругалась не с Сагитовым, а с твоим грёбаным папашей? Кричала, плакала. «Мне плевать! Забери меня из этого ада! Я не хочу, не могу больше! Я тебя всю жизнь тебя жду!» — с чувством, с выражением повторил он.

— Моего отца тогда и в помине уже не было.

Он сдох, когда я был маленький.

— Это твоя мать тебе так сказала? — он снова усмехнулся. — Так она тебе поди и про Деда Мороза рассказывала?

Удал был точным и болезненным.

Голова Коляна дёрнулась. Он отлетел к парапету, стукнулся спиной о бетон. Закряхтел. Согнулся пополам. Достал изо рта зубы и сплюнул кровь на асфальт.

— Сука! — вытер он рот и разогнулся.

— Как ты сказал? Щука?

Я достал из кармана фото, чтобы показать ему текст на обороте:

— Марго написала об этом своей рукой, идиот.

Что мой отец мёртв.

Я ржал до слёз, и никак не мог остановиться, пока он бережно тёр рукавом свои золотые зубы. Было и смешно, и горько, и погано. Я слышал всё, что он сказал. Я пропустил через сердце каждое слово. Но смешно всё же было больше.

— А ты, оказывается, не только идиот, но ещё и романтик, Коля, — вытер я слёзы. — Чёрта с два Марго что-то сделала бы ради кого-то, кроме себя. Ради меня тогда она должна была спасти Катьку. Ради того, кого всю жизнь любила — его не рождённого внука.

Но она убила Луку, когда было уже слишком поздно. Когда это уже выглядело бессмысленным.

— Думаю, мне плевать что и как там было.

— Пизда мне сейчас, — достал я из кармана брюк пакетик и потряс у него перед носом детальками. — Женька отдала это Сагитову.

— Да. Наши секреты побывали в прокуратуре, — видя, как трудно ему говорить (зажав челюсть, Патефон скривился он боли), я продолжил сам. — Ирка микросхемы мне, конечно, вернула. Но она же не дура.

Наверняка, сначала приказала всё проверить и перепроверить, а потом будущий прокурор города почётно вручила мне эту хрень назад, заменив в своей лаборатории на ту, что я принёс ей для протокола.

— Ага, твой друг Мазаев вчера подал в отставку. Зря ты ему заливался соловьём.

Он замер, переваривая услышанное. А я, засунул руки в карманы, снова уставился на воду.

— Нет, Мо! Ты не можешь!

— Я сейчас выбью остатки твоих сраных зубов! — рявкнул я.