Невеста Моцарта

И помню точно, как очередной раз феерично в неё кончив, я вдруг подумал: блядь, я её люблю! Это же она и есть, сука любовь, та самая, от которой хочется летать, петь и орать благим матом всему миру: Я ЛЮБЛЮ!

Первый раз за столько лет я об этом вспомнил. И первый раз не ощутил той тоскливой невыносимой пустоты, что приносили воспоминания о жене.

Скользнул рукой по Женькиной спине, даже не по попе, просто по спине, прикрыл глаза, пропуская ток, что от её острых позвонков электрическим разрядом прошёл сквозь тело, и первый раз подумал: насколько другой была та любовь.

Посмотрел на Женьку, что, чмокнув меня в щёку, побежала искать Перси.

Или настолько другая эта?

Моё солнце! Я улыбнулся, когда она обернулась. Как я люблю её искрящийся хрустальной голубизной взгляд. Говорят, зрачок — это дыра. Чёрт, я люблю даже пустоту тёмных глубин её зрачков.

Люблю эту девочку, девушку, женщину.

Люблю просто за то, что она есть.

— Могу только догадываться о чём ты мечтаешь, — встала рядом Целестина. — Но вид у тебя такой, словно ты вчера потерял девственность, — задумчиво покусала она травинку.

— Девственность я потерял двадцать с лишним лет назад. Но в любом случае тебя это не касается, — засунул я руки в карманы.

— Больше не касается? — улыбнулась Целестина. — Такое ощущение, что ты ревнуешь.

— Уверяю тебя, это совсем другое чувство.

— Как у отца к парню, что трахнул его дочь?

— Скорее, как у человека, которого держали в дураках. Не думал, что с некоторых пор новости я буду узнавать последним.

— Я говорила: мне нужен проводник. И тебе не понравится.

— Серьёзно? — хмыкнул я, глядя на желтеющий вдалеке лес. — Ты много чего говоришь. Например, в тот же день ты сказала: зря вы не остались на ужин. И я подумал, что отец здесь, но это не так.

— Над тем, как ты расцениваешь мои слова, я не властна, — подняла она руки. — И всё же, если бы вы остались на ужин, то знали бы куда больше, чем сейчас. Но это уже неважно. Это была просто одна из утраченных возможностей, ты пошёл другим путём.

— И всё же Женьке ты сказала. Вернее, Антон ей сказал, а ты мне — нет.

Элька покачала головой.

— Женька узнала, потому что видела сон. И, смеха ради, поделилась с Антоном. А он, да, — Целестина тяжело вздохнула, — не смог ей соврать.

— Какой сон? — удивился я. И да, мне не понравился даже её вздох — слишком давно я её знал — но раз уж я такой непонятливый, хер с ним, я выкину это из головы: пусть вздыхает сколько хочет.