Невеста Моцарта

— Я бы с удовольствием послушал, — мягко улыбнулся Иван.

Я ему верила. Но сейчас Карина тянула меня «попудрить носик».

— Нет, ну везёт же некоторым, — возмущалась она по поводу двойного ряда ресниц у Ивана, поправляя у зеркала помаду. Это я посвятила её в тайну его магического взгляда. — Тут, блядь, наращиваешь, утолщаешь, а он с такими родился! Вот зачем ему? Он же и так — космос! Ослепнуть можно! А он точно твой телохранитель?

— Точно, — тяжело выдохнула я, и подняла вверх средний палец, честно говоря, посылая её на хуй, но делая вид, что демонстрирую кольцо на безымянном.

— И не будешь против, если я с ним… ну это… замучу?

— А почему я должна быть против? — закрыла я воду. И, вырвав бумажное полотенце, вытирала руки.

— Просто он так на тебя смотрит, — оценила она меня взглядом. — Спрошу по-другому. А твой альфач, на звонки которого ты не отвечаешь, не будет против?

— Думаешь, Иван станет у него спрашивать? Или сама хочешь Сергею позвонить, узнать? Дать тебе номерок альфача?

— Думаю, я это с Ванечкой решу, — опять не оценив иронии, подтянула она лифчик.

Уж не знаю куда больше: её сиськи и так выпрыгивали из выреза почти целиком. — Он же сегодня свободен? Дашь нам пять минут? — покрутилась она перед зеркалом, перед тем как выйти, а меня оставить в туалете. Вернее, я сама осталась: пусть решает.

И чёрта с два по ним можно было понять насколько бессонными были его ночи.

После занятий сегодня мы ехали к моим родителям.

Иван, как всегда, молчал.

И я молчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ревную ли я? Не против ли, что Карина спит с Иваном?

И не понимала, что чувствую.

Иван не был мне дорог: я сто процентов любила Моцарта.

Но именно из-за Ивана я так и не простила Сергея. Злилась за то, что он уехал, и чёртов чужой поцелуй теперь стоял у меня поперёк горла. Ненавидела, что приставил ко мне именно Ивана, который стал молчаливым укором и каждый день напоминал о том, в чём я провинилась.

Обижалась, что Моцарт больше так и не позвонил. И чувствовала себя ещё хуже от того, что не выдержала, сама набрала, а его телефон оказался отключён.

Наказывал он меня, проверял, сколько я выдержу или давал понять, что детские игры в «не возьму трубку» — не его вариант, я не хотела и знать. Я тоже упрямая.

А ещё я впадала в панику, замечая, что моё чёртово тело покрывалось мурашками каждый раз, когда Иван был близко.