Невеста Моцарта

Но чем фактически закончилась эта история?

— Насколько я помню, под давлением улик, продавец всё же вернул деньги. А вот неплохие работы европейских художников, увы, — она вздохнула, — оказались безнадёжно испорчены фальшивыми подписями «Шишкин» да «Айвазовский». Продавайся они под своими настоящими именами, каждая стоила бы не одну тысячу долларов, а так, — она махнула рукой.

И опять мимо. Я откинула папочку за ненадобностью и тяжело вздохнула. С особняком ничего. С делом по антиквариату — опять ничего.

— Что ты ищешь, девочка моя? — подняла соскользнувшую на пол папку мама.

— Я и сама не знаю, — придержав за крышечку чайник, я налила себе свежую порцию чая. — Но мне кажется, что дядя Ильдар, папин особняк и этот коллекционер, которого интересуют картины в запасниках твоего музея как-то связаны. И связаны с Моцартом. Как его, кстати, зовут?

— Коллекционера? — поставила мама на стол очередной поднос с горячим печеньем. В кухне запахло свежей выпечкой. — Шахманов Модест Спартакович.

Я потянулась было за чашкой, но рука замерла на полпути.

Мама удивлённо подняла на меня глаза.

— Мы были на прошлой неделе у Разумовского на закрытом показе, — вместо чашки, я взяла карандашик. — И он знакомил нас с этим Шахмановым. Меня и Сергея. Такой невысокий полный мужик…

— … в интересных очках? — продолжила мама.

— Да, — ткнула я карандашом в блокнот. — С пантерами на заушниках.

— И сапфирами, — добавила мама, — в оправе.

Шахманов Модест Спартакович, записала я.

— И этот Шахманов подбивал тебя на кражу?

— Вот если по справедливости, — отставила она поднос, бросила на стол прихватку и села. — Я, конечно, зря назвала это кражей. Я ведь проверила ту картину. Пробила номер по базе. Она ведь в музее действительно не значится. Нет, номер такой есть. Но под ним хранится совсем другой экспонат, понимаешь? Совсем не Ван Эйк.

— Ван Эйк? — вытаращила я глаза.

— А ты думаешь, за тебя я предложила бы какого-нибудь Куккука? Что-то вспомнила про него, беднягу, когда про подписи Шишкина с Айвазовским говорила, — показал она на папочку.

— Маринус Адриан Куккук, как и Шишкин, учился в дюссельдорфской школе, поэтому манера его письма напоминает шишкинскую. Подделки Шишкина чаще всего делают именно с его работ…

— Так, погоди, не отвлекайся, мам, — перебила я. — Откуда у вас вообще Ван Эйк?

— У нас его и нет, солнышко, — развела она руками. — Его вообще нет ни в одном музее России.