Невеста Моцарта

Мурашки побежали по спине, когда до меня дошёл его смысл.

Едва последний догорающий лист превратился в пепел, я решительно распахнула дверь и, преодолев длинный коридор, постучала в кабинет отца.

— Я занят, солнышко, — поднял на меня глаза отец, когда я вошла.

Но я не дрогнула под его взглядом, упрямо выталкивающим меня наружу.

— Ты всегда занят для меня, папа, — прошла я по мягкому ковру и, коротко глянув на Моцарта, что, согнув ногу, развалился в антикварном кресле, села напротив.

— Дорогая, это мужской разговор, — снова попробовал меня выставить за дверь отец.

На что Моцарт ещё удобнее устроился в кресле, всем своим видом показывая, что он с удовольствием нас послушает. — Он не предназначен для твоих ушей. И не думаю, что господин…

— Нет, нет, я не возражаю, — посмотрел Сергей Анатольевич на меня, а потом на большие напольные часы с маятником и красивым боем. От меня не ускользнул этот взгляд. Ведь я знала куда торопится мой жених.

— Простите, что помешала вашей беседе, — положила я на колени руки как примерная ученица.

 — Но у меня к тебе всего один вопрос, папа. Долго я вас не задержу.

— Ну что ж, — снял отец очки. Демонстративно аккуратно сложил дужки, поместил очки в бархатные внутренности футляра, отставил его на неизменное место у письменного прибора из малахита и потом только откинулся к спинке кресла, всем своим видом давая понять, что предоставляет мне слово. — Спрашивай.

— Как ты собирался возвращать пятьдесят миллионов?

На узком худом лице отца не отразилась ни одна эмоция.

Оно застыло восковой маской. Но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить напряжённые желваки. И не оценить молчание, что, признаться, затянулось.

— Это не должно тебя волновать, солнышко, — наконец, произнёс он приторно мягко, глядя в центр моей переносицы.

— Меня не может это не волновать, папа. Это цена, за которую ты меня продал, — посмотрела я на Моцарта, что рассматривал меня с любопытством посетителя зоопарка у клетки с незнакомой зверушкой.

 — Я имею право знать.

— Евгения, послушай… — заёрзал в кресле отец.

— С удовольствием, пап. Только не твои нравоучения, на которые в день моего совершеннолетия ты потерял право. Я хочу услышать ответ на очень простой вопрос. Обманула бы тебя строительная компания, — воздержалась я от грубого слова «кинула». — Или нет. Но ты занял большую часть этих денег, а значит, планировал их вернуть. Как?

Он тяжело вздохнул.