Невеста на один день

Я буду бороться до тех пор, пока у меня ничего не останется. Пока я не превращаюсь в тряпичную куклу, пустую, со следами слез на щеках.

Не успеваю я опомниться, как раздается звук задвижки и лязг – меня запирают в какой-то камере в углу комнаты.

Не имея ничего, что могло бы меня удержать, я падаю на пол, свернувшись калачиком.

Коннор находится по другую сторону металлической решетки, сидя на корточках. Нас разделяет всего несколько миллиметров стали.

– Поппи, детка, – тихо говорит он, – мне так жаль.

Я смотрю на него, желая причинить ему такую же боль, какую он причинил мне своей ложью и предательством.

– Несколько недель назад я была в порядке. Посмотри на меня сейчас, – шепчу я, злясь и разбивая себе сердце. – И все потому, что меня угораздило с тобой встретиться. Ты не паршивая овца. Ты – гребаный яд.

Он пытается дотянуться до меня через решетку, даже когда его пронзают мои колкие слова. Но я отхожу, не желая, чтобы он меня трогал. Его прикосновение в любом случае будет ложью.

Детектив Картер, который наблюдает за происходящим, стирая кровь от оставленных мной царапин, решает вмешаться:

Коннор тут же поворачивает и бьет Картера в нос.

Хантер хватает Коннора, пытается оттащить его от Картера и от меня. Он толкает его на несколько метров назад, рыча, что Коннору нужно взять себя в руки.

– Оставь, парень. Прекрати.

Детектив Картер звучит более гнусаво, чем раньше:

– Ты сломал мой гребаный нос.

Даже в своем пустом, бездушном состоянии я получаю нездоровое удовольствие: детектив Картер это заслужил. Коннор тоже. И даже Хантер. Они все заслуживают того, чтобы чувствовать боль, как я, вот только жизнь несправедлива, и мое желание не исполняется. Я сворачиваюсь калачиком на полу, пытаясь себя успокоить.

Тут вмешивается громкий властный голос:

– Что здесь происходит?

Все замирают, обратив взоры на мужчину, который вышел из соседнего кабинета.

Кроме меня. Быстро оглядевшись, я смотрю на пол, пытаясь понять, где все пошло не так.

– Я все исправлю. Обещаю.

Я жду, пока за Картером, Хантером и Коннором закроется дверь кабинета, прежде чем дать волю слезам.

Я не знаю, сколько времени прошло, когда в кабинет входит мужчина в черном костюме. Я задаюсь вопросом, мой ли это адвокат, но тот ничего не говорит.

Однако ярость недолговечна – она быстро и горячо сгорает, оставляя меня в тяжелом внутреннем мраке.