Невеста на откуп

Кроме того, иногда деревенские мужчины часто раздевались до пояса. Например, во время потешных боев или просто в жаркие дни, но я ни разу не чувствовала себя так, как сейчас.

От стыда горели щеки и уши, но какое-то ненормальное любопытство пригвоздило меня к полу напротив кресла. Ллойд не был худым, как аристократы-модники в Велии, но в то же время не походил на деревенского кузнеца с его длинными руками, крутыми мышцами, воловьей шеей и с размахом плеч едва ли не с коромысло.

Нет, плечи у Ллойда тоже были довольно широкими, но не настолько, чтобы это пугало.

Рельефные руки, длинные пальцы, твердые мышцы на груди, покрытой редкими золотистыми завитками волос, крупные, розовые соски – все это казалось маняще красивым. Захотелось дотронуться и посмотреть, как под светлой кожей будут перекатываться мышцы."

"Я все же не удержалась и опустила взгляд ниже груди. Гладкий, упругий живот, будто выложенный плиткой, аккуратный пупок, от которого вниз тянулась золотая дорожка из волос, скрываясь под смятым полотенцем.

Ллойд шумно вздохнул во сне, и это вывело меня из странного оцепенения. Я опрометью метнулась в спальню и плотно закрыла дверь.

Хоть бы он не проснулся! Сердце судорожно колотилось в груди. Что на меня нашло? Почему я так смотрела… неужели влюбилась? Это не походило на исследовательский интерес, с которым я подглядывала за купающимися парнями, когда мне стукнуло тринадцать.

Ллойд вдруг показался притягательным, расслабленным и совсем не пугающим. А я ведь до этого много дней видела его во снах.

Его каменное лицо, безжизненный голос, когда он выносил приговор. Голый, заснувший в кресле, Ллойд совсем не походил на железного хранителя и палача, не сочетался с тем суровым образом, который в последнее время сформировался у меня в голове.

Он был всегда разный. Я вспомнила, как он смешно надувал губы и заламывал руки, изображая леди Бристэллу, белозубо улыбался, заражая своим настроением; вспомнила, как он смотрел на меня после казни, плескавшуюся боль в его глазах, искреннее сочувствие на перевале, когда я мысленно прощалась с бабушкой и братом.

Вспомнила его злость, когда он обнаружил меня замерзающую, его удивление и сомнение, когда я рассказывала свою историю, и, наконец, нежность и страсть перед поцелуем, который так и не состоялся.

Почему его считают жестоким? Ллойд гораздо сложнее, он не упивается своей властью. Внезапно меня накрыло чувство вины: я вспомнила, как бросала в лицо хранителю злые слова о том, что он наслаждается страданиями других.