Невеста на продажу

— Мы встретимся немедленно.

— Это так не делается…

— Довольно, — перебил я. — Я расскажу тебе, как все делается. Я — второй командир, ты — пятый. Я старше тебя по званию и имею полное право взять управление Цитаделью на себя. Никто, даже ты не посмеет мне возразить. Хочешь, что все было так? Я готов к этому. А ты?

Амар смотрел зло. Наконец он перестал маскировать истинные эмоции за маской радушия. Уже прогресс.

— Когда ты желаешь поговорить с авгуром? — спросил он мрачно.

— Прямо сейчас.

— Будь по-твоему, — кивнул он.

— А ты не вынуждай меня угрожать. Я здесь не для того, чтобы забирать то, что принадлежит тебе. Мне не интересна власть над Цитаделью. Я мечу выше, и ты это знаешь. Не стой у меня на пути и останешься при своем.

Амар кивнул. Его устраивал такой расклад. Будет первый командир на своем посту или его заменю я, для пятого командира ничего не изменится. Ему лишь надо держаться в стороне.

Амар позвонил в колокольчик, вызывая прислужника.

— Проводи второго командира Бесмира к авгуру, — приказал он.

Покидая кабинет, я кивком поблагодарил Амара. Он всегда был разумным человеком. Я не сомневался, что мы найдем общий язык.

В коридоре меня ждала Эва на пару с Мраком. Несмотря на перемены в девушке, волкодлак был ей верен. И это при том, что Амброзия привязала его ко мне. Не уверен, что отдай я команду убить Эвангелу, зверь послушается. Еще неизвестно в чью глотку он вопьется при таком раскладе.

— Они идут со мной, — сказал я прислужнику.

Тот удивился, но спорить не стал. Чужаки, тем более женщины редкие гости у первого авгура. Считается, что им там нечего делать. Но мне нужен совет именно относительно Эвы. Будет лучше, если мудрец увидит ее лично.

Первый авгур живет в самой высокой башне Цитадели. Подъем туда занимает целую вечность. Триста пятьдесят четыре ступени — я как-то посчитал — винтовой лестницы. Где-то на середине пути голова уже кружится оттого, что постоянно идешь по кругу.

Эва быстро начала отставать, и я замедлил шаг, чтобы ей было легче.

Прислужник тоже был из числа моих собратьев — выбракованный ребенок, не годящийся в воины. Не всем же воевать, кто-то должен и ночные горшки выносить. Подобных ему детей оставляли для служения. Им не разрешалось заводить семью и иметь потомство, чтобы не передавать детям свою слабость.