Невеста на уикенд

И первых больше пары слов наедине за почти полтора суток. И эти пару слов были такие:

– Настя, принеси стакан воды, – говорит мне Сокольский, махнув рукой, как какой-то официантке, даже не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Включив режим “большого босса” и всем видом демонстрируя свою занятость. 

– Что… прости? – замираю, как была, в халате, посреди нашей спальни и с небывалым ошеломлением на лице кошусь в его темный затылок. 

– Я говорю, воды. Принеси, Настя. Иначе сейчас сдохну от засухи, – и как будто в подтверждение своих слов выдает кашель, прочищая горло.

– Повтори-ка… – щурюсь, сжимая ладошки в кулаки. Ох, последний шанс, Илья Сергеевич, тон исправить. По тонкой грани пошли. Я, конечно, все понимаю: работа, контракты, отчеты, но это не значит, что можно выдавать мне команды как комнатной собачонке: Бобик, принеси тапки! – Что ты сказал? 

– Настя! – рявкнули в мою сторону, и все.

Поджимаю губы и мечусь взглядом по комнате, выискивая, где бы ему взять “воды”. И тут нате вам, так удачно стоящая на кофейном столике ваза. Огромная такая. С теми самыми шикарными розами, что этот индюк мне подарил. 

Нет. Розы, конечно, жалко. Но себя жальче.

Закатываю рукава халата и, аккуратно переместив букет на столик, подхватываю “сосуд” и, в два злых шага преодолев между нами расстояние, с небывалым наслаждением выливаю воду на голову Сокольскому, который подскакивает, как ужаленный, и вытирает мокрое лицо.

– Загорская, твою м… бабушку! – рычит так, что стены содрогнулись.

– Нет у меня бабушки! – топаю ногой и ставлю глиняное нечто на стол. – Достаточно воды? 

– Я просто попросил попить! – сверкают в мою сторону черные глазищи. 

– Да, твою мать, потому что ты моя секретарша!

– Официально я делопроизводитель – это раз! – выставляю вперед указательный палец.

– Невеста, любимый. Если вдруг ты подзабыл! – складываю руки на груди, не имея намерений сдаваться в своем упрямстве. Не на ту напал!

И Сокольский, расчленив меня на мелкие кусочки гневным взглядом темных глаз, поджимает губы и с остервенением дергает руками, скидывая капли, которые уже живописным пятном успели растечься по рубашке.