Невеста на уикенд

Очень глупо! – смотрит на меня исподлобья мужчина и  долгие пару минут молчит. Поджимает губы и раздумывает. А у меня сердце замирает в ожидании. Пока, наконец-то, я не слышу:

– Собирайся, – обреченным голосом на выдохе.

– Подумай еще раз, Настя. Стоит ли мучить и себя, и Илюху?

Это не мучение. Я откажусь, а он примет. Уверена. Переживет. Забудет. Но зато у него останется семья и бизнес. А у меня… а впрочем, неважно, что у меня.

Собирая всю силу воли в кулак, спешу в спальню. Но не паковать вещи. Нет. Совсем. Из моего здесь только пижама и пара-тройка футболок.

 

Остальной гардероб не мой, и мне никогда не будет принадлежать. Не стать мне дамой из высшего общества. Не того я покроя и выучки. Так только что мне и сказала Эмма. 

В небольшую дорожную сумку скидываю свои скромные пожитки и, уже почти выйдя из спальни, вспоминаю про чек. Новый. Который пару дней назад мне вручил Илья. 

Не мешкая ни секунды, нашарив бумажку в сумке, бросаю всего один, мимолетный взгляд на ровные раскосые буквы, что писал своей рукой Илья, и, пока не передумала, оставляю бумажку на кофейном столике.

Вместе с дорогим обручальным кольцом, которое за этот уикенд стало неотъемлемой частью меня.

Еще пару минут трачу на переодевание из платья в джинсы и на письмо. Емкое, короткое, всего в пару строчек:

И, не мешкая более ни секунды, притворяю за собой дверь и торопливо выбегаю из дома. 

Пробила полночь, Золушка. Карета превратилась в тыкву, а ты из леди высшего общества в простую секретаршу Настю. Только теперь с дырой в груди и бездной отчаяния в сердце.

Но так правильно. Правильно для него…

Всю дорогу до аэропорта, как дура, реву, со злостью стирая со щек мокрые дорожки от слез. Сердце болит. Душа ноет. Все внутри переворачивается, стоит только подумать, что это все. Конец. А потом представить реакцию Ильи. Моего Ильи, когда она поймет, что я сбежала. Позорно, трусливо и глупо сбежала, несмотря на его просьбы и уверения, что все будет хорошо и он во всем разберется.

Не будет. Ничего не будет хорошо.

Как оказываюсь в аэропорту и покупаю билет на самолет, не помню.

Помню только лавину голосов, что сметает, и что рыдала в трубку, звоня Ксюше и прося скинуть деньги на билет. Взять деньги у Леши я отказалась напрочь. Если рвать связи с Сокольским и его семьей, так окончательно и до основания. Уходить так, чтобы не оставить за собой никаких следов. А дома у меня есть небольшие накопления, которые откладывались как святое и неприкосновенное “нз” на так называемый черный день.