Онлайн-библиотека книг
Он был весь покрыт снегом, будто после долгой дороги. Наш слуга Роджер помогал возничему кормить лошадей, чьи бока накрывали красные с белым узором попоны. Интересно, кто к нам пожаловал в такой ненастный день?"
"Едва карета остановилась, я схватила кожаную сумку с учебниками, не дожидаясь кучера, открыла дверцу, спрыгнула на припорошенную снегом землю и устремилась в гостиную, где обнаружила сестру и маму.
– Адель, ты вернулась! – Аннабель вскочила с дивана, словно потревоженная птичка, и подлетела ко мне.
– У нас гость, – произнесла мама и сделала глоток чая, не спросив, как прошел мой день, хотя из года в год задавала при встрече один и тот же вопрос. Выходит, что-то случилось. – Мистер Лэнсбрук. Твой отец закрылся с ним в кабинете и сидит там уже несколько часов. Я скоро с ума сойду от волнения. Зачем он только приехал?
Я обняла младшую сестру, развязала мантию, села на диван и задумчиво произнесла:
– Может, папа сам его вызвал.
– Не думаю. Он бы предупредил меня. К тому же вид у поверенного был крайне серьезный.
Мама поставила чашку на блюдце, и я заметила, как сильно дрожали ее пальцы.
– В таком случае, мистер Лэнсбрук приехал с докладом о состоянии наших дел.
– Тогда почему так долго? – встряла в разговор сестра, устроившись в кресле.
– Вероятно, обсуждают, как исправить положение: на чем сэкономить…
– Сэкономить?! – ахнув, мама откинулась на спинку дивана и прижала ладонь к груди. – Не пугай меня так, доченька.
– Куда больше?! – поддержала ее Аннабель.
Я не ожидала от них подобной реакции и была не рада, что поделилась мыслями.
– Такие люди как мы вообще не должны ни на чем экономить! – продолжила мама. – Твой отец совершенно не хочет решать проблему. Месяц назад нам пришлось рассчитать Ричарда, на прошлой неделе Лизи.
Мои брови взлетели вверх от удивления.
– Такие как мы? – спросила я, не понимая, что она хотела сказать своей фразой.
– Именно! Аристократы! – мама гордо вскинула подбородок, снова взяла чашку и сделала глоток явно остывшего чая. – Я не для того выходила замуж за графа, чтобы остаток жизни провести в какой-нибудь глуши и по локоть в грязи.
