Невеста-наследница

— Но с другой стороны, возможно, было бы благоразумнее, если бы вместо этого я постарался заснуть. Завтра я должен буду уехать очень рано.

— Колин, тебе в самом деле этого хочется? Это и вправду доставило бы тебе наслаждение?

В ее голосе он уловил такое смущение и недоверие, что счел за лучшее быстро ответить:

— Не беспокойся. Мне действительно будет лучше поспать.

— Если ты этого хочешь, я попробую.

— Что попробуешь?

— Я поцелую тебя в это место, если тебе так хочется. Тут Колин понял, что его просьба вовсе не вызвала в ней отвращения, напротив, было очевидно, что мысль о возможности таких ласк заинтриговала ее.

Он почувствовал, что дрожит, подумал, сумеет ли удержать свое семя, если она коснется его члена губами, и его мужское орудие запульсировало, требуя разрядки. Нет, лучше не рисковать, ведь он вовсе не уверен, что сможет сдержать себя. Он отрицательно потряс головой, но вместо «не надо» у него вырвалось «хорошо».

Он лег на спину и замер. Синджен подняла одеяло и уставилась на его обнаженное тело.

Он почувствовал на себе ее взгляд, и его член запульсировал еще сильнее.

— Коснись меня.

Очень медленно она стянула одеяло до его ступней и долго-долго просто смотрела на него, не делая ничего. Наконец, когда он дошел уже до такой точки, что готов был завопить от нетерпения, она положила ладонь на его мускулистый живот и произнесла:

— Какой ты красивый, Колин.

Не в силах сдерживаться, он застонал. Когда ее пальцы дотронулись до его возбужденной плоти, он затрепетал, как неопытный подросток, для которого любовные ласки внове.

Колин напрягся и сжал опущенные руки в кулаки.

— Коснись меня, Джоан, коснись губами.

Джоан опять посмотрела на него широко открытыми, удивленными глазами, потом легко сжала его член рукой. Она встала подле него на колени, и ее каштановые кудри тяжелой волной упали на его живот, но он не замечал их красоты, потому что был сосредоточен на своем мужском орудии и ее губах. Он ощутил на своей отвердевшей плоти ее горячее дыхание и едва не обомлел от острого наслаждения.

Когда она легонько куснула его, он чуть было не закричал.

— Как ты не похож на меня, — проговорила она, лаская его; ее ласки были робкими, неуверенными, но это делало их еще более сладостными. — Мне никогда не стать такой красивой, как ты, — прошептала она.

Он хотел сказать ей, что она говорит чепуху, но промолчал, весь напрягшись, жаждая, чтобы она взяла его в рот.