Невеста-наследница

— В самом деле? Что ж, это значительно упрощает дело, не так ли? Что этот ублюдок говорил обо мне?

Синджен покачала головой и ответила вопросом на вопрос:

— Это вы пытались убить Колина в Лондоне?

По его виду она сразу поняла, что это был он: изумление в его глазах было слишком преувеличено, а рука слишком быстро и грубо натянула поводья. Роберт Макферсон хохотнул, сгоняя муху с холки своего коня, и ответил:

— Возможно. Когда представляется удобный случай, почему бы не воспользоваться?

— Но отчего вы хотели убить Колина?

— Потому что он подлый убийца.

Он убил мою сестру. Свернул ей шею и сбросил ее со скалы. Разве это не достаточная причина?

— А у вас есть доказательства, подтверждающие это обвинение?

Он подъехал еще ближе к Синджен. Ее кобыла резко задрала голову, нервничая и вращая глазами из-за запаха жеребца.

— Пожалуйста, не подъезжайте ближе. — И Синджен стала вполголоса успокаивать Фанни, не удостаивая Роберта Мак-ферсона ни малейшим вниманием.

— Не понимаю, почему вы меня не боитесь. Ведь вы находитесь в полной моей власти.

Я могу сделать с вами все, что захочу. Возможно, я изнасилую вас. Возможно, вы от этого забеременеете и родите ребенка, отцом которого буду я.

Синджен слегка склонила голову набок, устремив на него изучающий взгляд.

— Вы разговариваете, как плохой актер в какой-нибудь дрянной пьесе, идущей в театре «Друри-Лейн». Весьма любопытно.

Роберт Макферсон растерялся:

— Что любопытно, черт бы вас побрал? Синджен смотрела на него холодно и задумчиво.

— Я представляла вас совсем другим, — сказала она.

 — По-моему, такие вещи случаются сплошь и рядом, вы не находите? Вы думали, что я с виду сущая ведьма, однако оказалось, что это не так. А я полагала, что вы выглядите, как Колин или, быть может, как Макдуф — вы ведь знаете Макдуфа, не так ли? — но оказалось, что вы совсем не такой. Вы… — Она осеклась. На языке у нее вертелось слово «хорошенький», но сказать ему такое было бы неблагоразумно. Слова «изящный», или «утонченный», или «красавчик» тоже не годились по той же причине.

— Так какой же я?

— Вы кажетесь довольно милым — истинным джентльменом, несмотря на ваши злые слова.

— Я вовсе не милый.

— А ваша сестра была на вас похожа?

— Фиона? Нет, она была смугла, как цыганка, но красива, красивей самой сладкой мечты грешника. Глаза у нее были голубые, как вода в зимнем озере, а волосы черные, как полночь, в которую дьявол скрыл и луну, и все звезды. А зачем вы об этом спрашиваете? Ревнуете к призраку?

— Нет, не ревную.