Невеста-наследница

Он способен принимать разные обличья, а силу свою получает от дьявола. Но какой странный вопрос. Почему ты его задаешь?

— Не знаю. Просто это слово отчего-то все время вертелось у меня в голове. Спасибо, что ответил. Дай мне, пожалуйста, пить.

Филип поднес к ее губам чашку с водой.

— Здравствуй, — сказала она ему. — Почему ты так на меня смотришь? Я что, стала очень страшной?

Мальчик легко провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Нет, Синджен, что ты, выглядишь ты отлично. Тебе стало лучше, правда?

— Да.

— Это мой дом, мисс! И я не позволю… Колин мягко перебил ее:

— Нет, тетя Арлет. Вам тут нечего делать. И я не желаю вас больше слышать.

Он смотрел, как она медленно, нехотя выходит из комнаты, и ему стало страшно: кажется, его тетушка теряет последние остатки рассудка. Повернувшись к жене, он услышал, как она говорит Филипу:

— Дай мне мой карманный пистолет, Филип.

Колин промолчал. Ему хотелось сказать ей, что она ведет себя глупо, но, говоря по совести, он не мог быть вполне уверен, что Арлет из какого-то ложного понимания своего долга перед семьей не попыталась причинить его жене вреда.

И, видя, что Филипу не терпится достать и дать ей пистолет, он проговорил:

— Пойду скажу миссис Ситон, чтобы она приготовила тебе какие-нибудь легкие кушанья из тех, которыми обычно кормят выздоравливающих, Джоан.

— Я помню, как ты называл меня Синджен.

— Ты не реагировала на свое настоящее имя, так что у меня не было выбора.

Синджен закрыла глаза. Она чувствовала бесконечную усталость и такую слабость, что была уверена: ей не поднять свой маленький пистолет, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. У нее снова начинался жар, все тело дрожало. Ей очень хотелось пить.

— Папа, лучше ты побудь с Синджен, а с миссис Ситон поговорю я. Вот твой пистолет, Синджен. Видишь, я кладу его под подушку.

Колин дал ей воды, потом сел рядом с ней на кровать и пристально посмотрел на нее. Синджен почувствовала его ладонь на своем горячем лбу и услышала, как он негромко выругался.

Ей становилось то нестерпимо жарко, то холодно, и у нее было такое чувство, что стоит ей пошевелиться, и ее тело треснет, как трескается лед.