Невеста-незабудка

 — Я убил человека и, хотя не собирался его убивать, не испытал раскаяния, что так получилось. — Он встретился с ней взглядом. — И до сих пор не испытываю. — На шее у него запульсировала вена.

У Лилли пересохло во рту, но шампанское внезапно показалось совершенно неподходящим напитком для утоления жажды.

— Почему? — спросила она, абсолютно уверенная, что морально он невиновен. — Расскажите мне.

Вена продолжала пульсировать. Ринган никогда ни с кем не говорил о смерти Пэтти. Отцепив жабо и расстегнув верхние пуговицы рубашки, он сказал:

— Моя мать умерла, когда я был еще мальчишкой, а моя сестра Пэтти — совсем малышкой.

Отец был бизнесменом, всегда занятым своими делами. Мы с Пэтти росли под надзором нянек и гувернанток и были очень привязаны друг к другу. Одиннадцать лет назад, когда ей было семнадцать, а я только что получил звание врача в Эдинбурге и находился далеко от дома, она влюбилась в человека по имени Тэд Роуэнтри, в человека, в котором мой отец сразу признал бессовестного охотника за приданым.

Ринган снова замолчал, не в силах совладать с болью.

— Они сбежали, и мой отец помешал намерениям Роуэнтри, отказавшись дать согласие на их брак и вычеркнув Пэтти из завещания.

Последовала еще одна долгая пауза, потом он сказал:

— Пэтти забеременела, и Роуэнтри заставил ее сделать аборт, сам отвел ее туда А потом, когда она лежала, истекая кровью, даже не вызвал врача. — Он взъерошил волосы. — Когда мне об этом рассказали, я сделал то, что сделал бы любой мужчина на моем месте.

Я нашел Роуэнтри, чтобы всыпать ему.

— И тогда он и погиб?

Ринган горько усмехнулся.

— Я ударил его всего один раз, в челюсть, и он умер.

И хотя я долго пытался, но сожалеть об этом не смог.

Желание броситься к нему и обнять, даря утешение, было таким сильным, что Лилли обхватила себя руками, чтобы помешать своему порыву."

"— Она была очень красивой девушкой, — сдавленно произнес он. — Как и у вас, у нее была настоящая кожа кельтов, такая белая, что казалась прозрачной, но только волосы были рыжие, а не черные, как у вас.

Такого огненного цвета, что, казалось, дотронься и обожжешься.

Он снова замолчал, а Лилли, просто не зная, что сказать, чтобы это не показалось банальностью, думала о десяти годах, которые он провел в тюрьме за непреднамеренное убийство, о том, как он пытался отдать свою нерастраченную любовь Лео и Лотти. И теперь уже не удивлялась, что он держался на «Сенаторе» особняком и часами, стоя у поручней, глядел в открытый океан.