— Подсчитать кого?.. — Тайсон ошеломленно перевел взгляд на Дугласа.
— По-моему, я ясно выразился. Тебе уже двадцать один, Тайсон. Пора и тебе приходить на наши встречи. Как ты думаешь, Дуглас? А то в один прекрасный день нам свалится на голову его отпрыск и начнет предъявлять свои требования. Мы должны держать ситуацию под контролем. Подумай о нашей репутации. Ну, Тайсон, признавайся: есть ли у кого-нибудь из местных девиц ребенок от тебя?
Тайсон был на грани обморока.
— О Боже, конечно, нет! Я не способен на такие низкие поступки! Я слуга Господа, будущий викарий, пастырь, который поведет свою паству…
— Умоляю тебя, остановись! — закатив глаза, прервал его Райдер.
— Мне страшно подумать, что Шербрук может произносить такие вещи и сам верить в то, что говорит. Господи, Тайсон, неужели ты не можешь жить, как все нормальные люди? Нет, все-таки, несмотря ни на что, я верю в тебя. Как говорится, надежда умирает последней.
Тайсон сидел потрясенный, не в силах поддерживать разговор. Он знал, что его братья были светскими людьми, что им были известны стороны жизни, о которых он боялся даже подумать, но шутить над такими вещами? Устраивать подобные встречи, вести учет незаконнорожденных детей? Все это было омерзительно и низко.
И это его родные братья! Он молча направился к двери.
— Ну хотя бы улыбнись, Тайсон, — попросил Дуглас. — Ведь викариям позволено иметь чувство юмора.
— О нет, — попытался объяснить Тайсон, — просто.., конечно, я могу улыбнуться, но дело в том, что…
— Ты не в состоянии закончить ни одного предложения, — усмехнулся Райдер.
— Да и ни к чему. Вряд ли мы услышим от тебя что-нибудь новое.
— Человек, посвятивший себя Богу, тоже может любить женщину, но особенной любовью. И у меня тоже есть возлюбленная, и вам это прекрасно известно!
— Господи Иисусе! — Райдер отвернулся, пытаясь скрыть душивший его смех. — Еще по глоточку, Дуглас?
— Нет, уволь, не знаю, откуда у нас взялось такое отвратительное бренди. — Он с сожалением посмотрел на Тайсона.
Похоже, они переборщили со своими шутками. Бедняга воспринимает все слишком серьезно. Впалые щеки Тайсона стали пунцовыми от смущения. Дуглас попытался разрядить обстановку. — И кто эта девушка, Тайсон? Исходя из того, что ты — будущий викарий, я полагаю, что она не может быть ни актрисой, ни продавщицей.
— Нет. — Тайсон почувствовал, что ступил на твердую почву, и голос его окреп. — Ее зовут Мелинда Беатрис, она — дочь сера Томаса Хардести.
Райдер выругался.
