Невеста по наследству

 — Но я еще большая дура, что допустила все это! — Она внезапно опустилась на колени перед дочерью, взяла ее руки в свои и принялась целовать их, не замечая, что плачет навзрыд. — Прости меня, доченька, что я затеяла весь этот кошмар! Прости, что настояла на твоем согласии выйти замуж за графа! Прости, что не нашла времени выслушать и понять тебя!

— Мама, встань, пожалуйста, и оставь меня одну! — Настя помогла матери подняться на ноги и, отвернувшись от нее, подошла к окну.

— Настя, — Ольга Ивановна попыталась вновь обнять дочь, но она, не оборачиваясь, оттолкнула ее руку.

— Настя, — уже менее решительно позвала ее Ольга Ивановна. — Послушай меня, пожалуйста…

Настя повернулась к ней и, сузив глаза, с необычной для нее яростью крикнула:

— Ты можешь сейчас оставить меня в покое? Ты можешь понять, что мне хочется побыть одной? Скажи, когда наконец все в этом доме освободят меня от своей опеки?!

— Хорошо, хорошо! — Ольга Ивановна попятилась назад от не на шутку разгневанной дочери.

— Я ничего себе не позволю, успокойся! — крикнула дочь и расплакалась. — Но уволь меня, хотя бы до утра, от своих соболезнований и слез.

— Изволь, уволю! — Мать покачала головой и с горечью произнесла:

— До этой минуты я считала, что мы с тобой по-настоящему близкие люди, но, выходит, я ошибалась…

Настя вздохнула, вспоминая о своем неприглядном поведении вчера вечером.

Мама лежала в постели с холодным компрессом на голове, а Луша стояла рядом с тазиком в руках и что-то быстро ей говорила.

— Мама, что с тобой? — Она бросилась к матери, села на постель и обняла за плечи. Только сейчас она заметила, как сильно изменилась Ольга Ивановна. Румянец на щеках поблек, под глазами легли синие тени, глаза ввалились. — Господи, мама! Что с тобой? Ты заболела? — Она припала головой к ее груди и заплакала.