Невеста по объявлению

Вейн какое-то время на меня смотрит, словно размышляя, стоит ли выполнить мою просьбу, а потом встает. В одно неуловимое движение, которое еще так недавно очень меня бесило, а сейчас вызывает что-то вроде восхищения.

А дальше… муж снимает камзол, вешает его на спинку стула. Расстегивает пуговицы рубашки, медленно, глядя мне в глаза. Дарья Александровна во мне требует включить музыку, Дарьяна же заливается краской, но глаза не опускает. Еще бы - пропустим такое шоу!

Вейн неторопливо снимает рубашку, небрежно бросает ее на камзол и остается передо мной голый до пояса.

Я все это уже видела, но все равно не могу сдержаться и бегло прохожу взглядом по широким плечам, по гладкой коже груди, по кубикам пресса. Останавливаюсь на пряжке ремня.

Вейн хрипло выдыхает, я вздрагиваю и поднимаю взгляд на лицо мужа. Его глаза горят уже знакомым мне темным пламенем. Два бездонных провала вместо глаз. Черные омуты. Затягивающие зыбучие пески.

Засмотревшись в них, я не сразу замечаю, как кожа на теле Вейна меняется.

Еще секунду назад обычная, с несколькими уже знакомыми мне рунами, она вдруг начинает покрываться дополнительными рисунками. Это выглядит жутковато: из чистой кожи внезапно проступают черные руны.

Теперь почти вся грудь мужа покрыта чем-то вроде татуировок. Даже от шеи, за ушами и на виски выходят руны. Глаза Вейна пугают. В них сплошная тьма. И все бы ничего, но такое ощущение, что она живая и о чем-то со мной разговаривает.

- Испугалась? – спрашивает муж.

Я не узнаю его голос.

Он стал более грубым и хриплым.

- Нет, - отвечаю и делаю шаг в его сторону. – Ты, конечно, выглядишь очень… экзотично, но не настолько, чтобы меня напугать.

Что-то вроде хриплого смешка срывается с губ Вейна, тоже немного изменившихся.

- У тебя там клыки? – спрашиваю, глядя на рот мужа.

- Угу, - отвечает, смыкая губы сильнее.

- Покажи, - требую и делаю еще шаг. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

- Ты… - хмыкает и чуть улыбается, не показывая зубов, - самая необычная девушка из всех, что я знаю.

- Очень даже верю, - делаю еще шаг. Мы теперь стоим очень близко, почти касаемся телами. – Покажи.

И поскольку Вейн не спешит исполнять мое требование, сама протягиваю руку и чуть сдвигаю его верхнюю губу, покрывшись гусиной кожей от простого касания ко рту. Ага. Клыки. Красивые. Белые, острые. Сексуальные.

Кладу ладошку на горячую грудь мужа. Ровно там, где сильно и быстро бьется его сердце. А потом говорю:

- Мне нравится.