Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Фамильный перстень

Николетт пробежала глазами первые строки – да, это оно, продолжение истории любви лорда Фамилиена. Она так надеялась найти эти бумаги, но даже подумать не могла, каким образом они попадут к ней.

– Герасим, расскажи всё толком, по порядку, – попросила она переминающегося с ноги на ногу смущённого слугу. – Откуда эти листы?

– Госпожа, я ж не думал, что так получится, я ж не хотел… А она – хрясть… Не серчайте… – он рассматривал свои огромные пятерни.

– Герасим, по порядку, – взмолилась Николетт.

– Что хрясть? Это ты о картине говоришь?

– О ней, госпожа, о той, на которой эта… корка тыквы полосатой. Большое искусство так тыкву-то намалевать, как оказалось. Он так и сказал: «Это шедерв!»

– Лорд Доминик, госпожа. Он договорился с вашим папенькой и лордом Теодором о том, чтобы забрать картину в свою коллекцию. Вот лорд Теодор и велел мне шедерву эту в карету лорда Доминика отнести. Говорит: «Позови Устина и действуй». Я подумал, а зачем мне Устина-то звать? Устин занят сегодня на кухне.

Густаву помогает. Гостей-то сколько! А я, что, один не справлюсь? Вот я её подхватил да и понёс. А как в карету стал заносить, а она-то и не лезет. Я её и так, и этак – никак! Ну и пришлось поднажать малёха. Вот в этот момент она и хрясть… – Герасим вытер рукавом пот со лба. – Я ж не знал госпожа, что так получится... Только вы не серчайте, я ж всё починил. Я же справный, когда руками-то работать надо, а не головой…

– Картину починил? – Николетт находилась в замешательстве, но попыталась подбодрить Герасима улыбкой.

– Её, – кивнул он. – Заднюю стенку, что отвалилась, назад пристроил – комар носу не подточит. Да только листы-то, что выпали, не стал снова внутрь запихивать. Подумал, а вдруг это бумаги важные?

Наконец-то, история Герасима дошла до нужного момента. Выходит, листы хранились внутри картины, между полотном и задней стенкой. Николетт была крайне изумлена. Как они могли туда попасть и главное – откуда у папеньки взялась картина? Николетт уже столько раз хотела задать этот вопрос родителю, но каждый раз что-то мешало.

– Я сначала собирался отдать бумаги вашему папеньке, но не нашёл его. Говорят, он уже отбыл. Поэтому пришёл к вам, госпожа. Не серчайте на меня, медведя неуклюжего, а?

Серчать Николетт совершенно не собиралась. Наоборот, похвалила Герасима и за то, что тот смог починить нечаянно поломанную картину, и за то, что сообразил отдать бумаги Николетт. Герасим удалился радостный, что госпожа на него не сердится.