Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Лицо Теодора ещё больше вытянулось. Направившегося к выходу дворецкого он проводил фразой:

– Будь любезен, пригласи сюда Густава.

– Всенепременно, милорд.

Но, Густава, оказывается, и звать не надо было. Через раскрытую дверь стало видно, как он сам решительным, или даже лучше сказать, грозным шагом направляется в обеденную залу. Лицо повара горело бордовым возмущением, глаза вылезали из орбит, поварской колпак сбился на бок, открывая всклоченные рыжеватые волосы. Белый форменный фартук, почему-то совсем не белый, держался только на одной тесьме.

Николь сразу заподозрила, что дело приобретает не совсем благоприятный оборот.

– Мой синьора, я не мочь так работать! – неистово начал жестикулировать Густав. – Я не мочь работать, я уходить! Этот страшный барышня, она меня без ножа застрелить! Без ружьё утопить!..

– Густав, – перебил возбуждённый поток междометий Теодор, – расскажи спокойно, что случилось.

– Я не мочь спокойно! Этот сумасшедший барышня, она строгать берёза, она варить берёза, она солить берёза, она толочь берёза! Берёза летать везде! В мой восхитительный жаркое – щепка, в мой ангельский суп – щепка, в мой изысканный фрикасе – щепка, – Густав заломил руки.

– Мой синьора, или вы приказать этот страшный барышня никогда, никогда!!! не приближаться к кухня, или я уходить! И вы меня больше не видеть! – он решительно сорвал с головы поварский колпак и принялся яростно возиться с единственной оставшейся целой тесьмой фартука.

– Подожди, Густав, – остановил его Теодор, – ты о Дороти?

– Да, мой синьора, этот дьявольский барышня хотеть моя смерти!

Теодор, сдвинув брови, перевёл взгляд на Николетт:

– Где, позвольте спросить, эта ваша дьяволица в юбке?

Николетт лихорадочно придумывала слова в защиту своей чрезмерно энергичной служанки, которую, похоже, вот-вот попросят из дворца, когда она вдруг явилась в обеденную залу сама.

С огромным подносом в руках, на котором красовалось блюдо с пирогами, бока которых кое-где изрядно подгорели.

– Десерт, господа! – стараясь подражать чопорной манере Филимона, произнесла она и размашистым движением препроводила блюдо на стол, заставив Теодора уже в который за сегодня раз схватиться за голову.

Глава 14. Я согласна!

Как только Теодор обрёл дар речи, первым делом обратился к повару:

– Густав, можешь быть уверен, Дороти больше не будет допущена на кухню. А чтобы тебе легче было пережить сегодняшнее потрясение, получишь в этом месяце солидную прибавку к жалованию.