Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Николетт принялась рассказывать. И когда Теодор дослушал, полностью был на стороне барышень, хоть Андре и приходится ему троюродным братом. Про него ходили слухи, что он пристрастился к азартным играм. Несколько раз влезал в долги, расплачивался, потом снова влезал. А теперь что? Новый долг, который решил покрыть, используя невесту?

– Мне бы хотелось, чтобы папенька расторгнул помолвку. Мариэлла достойна большего, – закончила Николетт. – Но разве папенька меня послушает?

– Я поговорю с вашим отцом, – слова вырвались сами.

С некоторых пор Теодору доставляло удовольствие выполнять желания Николетт, будь то ремонт крыши в особняке её отца или судьба её сестры.

Николетт благодарно просияла.

– Но больше никаких авантюр! – взял он с неё слово.

И почему Теодору кажется, что авантюры не прекратятся?

Николетт уже поднялась, чтобы отправится в обеденный зал, где ждал десерт от Филимона, но в дверях остановилась:

– Милорд, я вот всё думаю, а не может ли легенда таки оказаться правдой? Ведь не даром Андре так жаждет отыскать тайник.

Разве можно устоять перед этими горящими любопытством глазами.

– Я долго искал, но теперь убеждён, что тайника нет. Но если вам так интересно, то вот… – Теодор поднёс руку к выдвижному ящику стола. Камень в перстне вспыхнул, заставив механизм, отпирающий замок, сработать. Теодор вынул из ящика папку и подошёл к Николетт. – Тут собраны все документы касающиеся старой легенды. Изучайте, если любопытно.

– И вы не боитесь доверить их другому? Ведь считается, что в тайнике сокровища.

– Да, если верить легенде, то мой далёкий предок, лорд Фамилиен, спрятал в тайнике самое ценное, что у него было. Сам он считал это бесценным. Но как я уже сказал, я перестал верить старой легенде.

– А если я всё-таки найду тайник? – лукаво улыбнулась Николетт.

– Если найдёте, сокровища ваши.

Пусть уж лучше его неугомонная гостья ищет несуществующий тайник, чем затевает какие-нибудь другие, более опасные, авантюры.

Глава 29. Фестиваль сыра

Бесподобный шоколадный пудинг от Филимона хоть немного успокоил Мариэллу. Тяжело ей было смириться, что Андре оказался настолько лживым. И вот ведь дурёха, она всё равно во всём винила себя. У Николетт сердце сжималось, когда сестра сокрушённо шептала:

– А за что меня любить – ни миленького личика, ни хорошего приданого?

И что самое страшное, несмотря ни на что, Мариэлла не хотела, чтобы её помолвка с Андре была разорвана.