Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Знала, что та будет расхаживать взад-вперёд. А вот сама Николетт уселась. Вопросы в голове роились, как пчелиный рой. Почему Дороти и Филимон были на фестивале так долго? Почему Дороти в другом платье? Почему у Филимона не всё в порядке с одеждой и лицом? Почему сыр в таком плачевном состоянии?

– Что произошло? – свела Николетт весь рой вопросов к одному.

– Этот столб в ливрее… – начала взволнованно Дороти.

– Только по порядку, – тут же перебила Николетт.

– Хорошо, – Дороти, чтобы успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов.

–  Сначала всё шло прекрасно. Мы ехали и обменивались любезностями.

– Обменивались любезностями? – насторожилась Николетт.

– Да. Он сказал: «Красивые места проезжаем, не находите, сударыня?». А я ему: «Есть такие мужчины, которые имеют обыкновение замечать красивые места не только в придорожных пейзажах, но и у молоденьких горничных».

Вот же Дороти! Не удержалась, чтобы не съязвить.

– А он: «Что вы имеете в виду, сударыня?». В общем, слово за слово и я немного вспылила.

– Это из-за тебя у Филимона такой помятый вид? – Николетт испугалась, что её худшие подозрения подтверждаются.

– Ну что вы, госпожа. Я, конечно, сильно разгорячилась, но Филимон оставался невозмутимым, и вскоре выяснилось, что та молоденькая горничная – его племянница.

У Николетт отлегло от сердца.

– Я же говорила, что зря ты ополчилась на Филимона. Но что произошло дальше? Как так получилось, что ты вернулась в другом платье?

– Это долгая история, госпожа. Хотя ещё по дороге в Сомеральж, когда я разволновалась во время нашей беседы о придорожных красотах и начала глубоко дышать, то почувствовала какое-то подозрительное потрескивание.

Но была сильно увлечена, чтобы обратить на это внимание.

Платье начало трещать по швам? Николетт же предупреждала!

– Мы въехали в Сомеральж. На центральной площади было столько народу. Люди прибыли со всех окрестных городков и деревень. Прямо посреди площади был сооружён помост. На нём выступали скоморохи и канатоходцы. Мне так хотелось посмотреть поближе на их трюки, но когда я стала спускаться со ступенек экипажа, снова послышался треск, только теперь громкий.

И сразу стало легче дышать. Я насторожилась. Спине сделалось прохладно. А спускающийся вслед за мной Филимон замер. Ну, замер-то он только на минуту. Потом мигом скинул с себя камзол и накинул на меня. «Сударыня, – говорит, – поднялся ветер, боюсь, вы простудитесь».

А Филимон-то каков джентльмен!

– Я, конечно, поняла, что случилось, и приуныла.