Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Он надменно возвышался над окрестными лесами, намекая, что и его хозяин, наверняка, такой же тяжёлый и заносчивый. Но Николетт попыталась не поддаваться этому мрачному очарованию. Подумаешь, бордовый камень. Подумаешь, лорд с прескверным характером. Лучше уж работать у мужчины, к которому не испытываешь симпатии, чем стать женой мужчины, к которому не испытываешь симпатии.

Первое препятствие – ворота, были преодолены удивительно просто. Когда Дороти и Николетт приближались к ним, сзади послышался топот копыт. Всадник быстро поравнялся с девушками, и створки раскрылись, пропуская его на полном ходу – ему даже сбавлять скорость не пришлось.

Николетт удивлённо крутила головой, пытаясь понять, кто открыл всаднику ворота, но так и не увидела ни привратников, ни охраны. Они с Дороти прошли за всадником следом, и только после этого тяжёлые створки вновь захлопнулись.

Двор, полностью замощённый таким же безупречно гладким камнем, как и подъездная дорога, выглядел абсолютно пустым. Куда скрылся всадник, Николетт не заметила.

Кто это был? Слуга, посыльный, а может, сам хозяин? Она не успела его толком разглядеть – слишком быстро он возник и исчез.

Николетт направилась к входу в замок. Резные двери в два человеческих роста оказались закрытыми и, подобно воротам, распахиваться сами по себе не спешили. Николетт догадалась, что нужно подёргать свисающую сверху цепь. Какой-то механизм там, за дверью, пришёл в движение – слышно было довольно мелодичный бой колокола. Однако больше ничего не происходило.

Дороти успела уже начать ворчать, что не стоило ехать в этот мрачный замок, а лучше было бы спокойно дожидаться смотрин в генеральском имении, где дворецким, наверняка, работает холостой импозантный мужчина приятной наружности. Она так разошлась, что когда дверь, наконец-то, открылась, первой её фразой, произнесённой в адрес человека, встречающего у порога было:

– Сударь, извольте объяснить, почему заставили мою госпожу так долго ждать?!

«Сударь» – высокий худощавый мужчина, около сорока, в безупречно элегантной ливрее дворецкого, на удивление спокойно выслушал тираду Дороти.

– Чем могу служить? – произнёс с флегматичной напыщенностью.

Но флегматичным он оставался ровно до тех пор, пока Дороти не включила свой фирменный взгляд глубоко незамужней женщины, который не мог выдержать ни один мужчина. Обладатель безупречной ливреи исключением не стал. Он странно покосился на пышный лиф Дороти, нервно сглотнул и переместил глаза куда-то вдаль.