Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Как снега начинаются, так порой он подолгу отсутствует. А возвращается всегда не в духе. Говорят, тогда даже ведьма осторожничает.

Я задумчиво кивнула.

— Вот как… А говорили что о его отношениях с матушкой?

Пилар покачала головой:

— Нет. Может, при мне не смеют.

Я отвернулась к огню. Частые отъезды, значит… Есть вероятность, что мегера врет, и теперешний отъезд со мной никак не связан, лишь пыль пускает… Но это было слабым утешением — я не знала о своем муже ровным счетом ничего. Вполне может статься, что мать выполняет его распоряжения.

Кабы знать…

Я повернулась к Пилар:

— Про монастырь узнала?

На лице служанки отразился неподдельный ужас:

— Барышня, скажите, ради бога: неужели в монастыре себя запрете? Неужели в монашки собрались?

Я едва не поперхнулась — такая мысль у меня даже не возникала.

— С ума сошла? Конечно, не от чего зарекаться нельзя, но это уж совсем крайний случай! Нет у меня склонности к монашеству.

Пилар выдохнула с нескрываемым облегчением, прижимая ладонь к груди:

— Гора с плеч… Знатно вы меня напугали.

Уж не знала со вчерашнего дня, чего и думать. Но тогда зачем монастырь? Ведьме глаза отвести?

А я ведь об этом даже не подумала…

— Честь свою хочу сберечь. Чтобы монашки засвидетельствовали. Мера крайняя, но так будет сложнее меня оболгать.

Пилар наградила меня восхищенным взглядом:

— Ваша правда, барышня. — Но, тут же, помрачнела: — Только ближайший монастырь, как говорят, в трех днях пути. Три туда, три назад. Чем такой отъезд объяснить? Да и позволят ли? Велит на привязи сидеть — так за ворота не ступишь.

— А тем и объяснить. Ты сама уже все придумала лучше некуда. Пусть считает, что я смирилась и к монашеству склоняюсь. Это на время мегеру успокоит, а нам с тобой дышать полегче будет. Уж такому делу она с охотой должна поспособствовать.

Пилар широко улыбнулась и даже раскраснелась. Едва не взвизгнула от восторга.

— Барышня! Вот будет дело, если вы ведьму в дураках оставите!

— Да, это было бы неплохо…

Вдруг ветка в камине звонко щелкнула, и пламя выплюнуло на одеяло яркую искру, которая даже на миг ослепила.

Пилар, не мешкая, затоптала занявшуюся, было, ткань, но огонь уже прожег заметную черную дырку. Мы переглянулись. Но обе промолчали. Уж больно на дурной знак походило. Но я не хотела об этом сейчас даже думать — тут кругом дурные знаки. Дурнее некуда.

Я поднялась, отбросила одеяло на кровать:

— Пилар, давай умываться, одеваться. Сходи в кухню за завтраком, и будем сундуки разбирать.