Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Чернильница нашлась там, куда я ее и положила — на полке рядом с книгами. Я зажала в кулаке пузатый флакон и бросилась обратно так быстро, как могла. И больше всего боялась, что не успела.

Когда я вернулась в камеру, в часах падали последние песчинки.

Трастамара криво улыбнулся, размеренно захлопал в ладоши. И каждый звук казался выстрелом.

— Прекрасно, моя дорогая. Я всегда говорил, что главное в любом деле — это мотивация.

Я крепче зажала чернильницу в кулаке.

— Где Пилар? Я хочу ее видеть.

Он проигнорировал вопрос, вытянул руку:

— Я хочу увидеть Пилар.

Посланник шумно выдохнул:

— Не заставляй меня применять силу. Я этого не хочу.

Он был прав: я не слажу с мужчиной. Как бы ни пыталась. Я снова была совсем не в том положении, чтобы торговаться. У меня не было выбора. Я стиснула зубы, сунула чернильницу в протянутую руку.

— Это все? Теперь вы оставите нас в покое? Вы обещали. Где Пилар? Где мой муж? Я хочу уехать отсюда. Сейчас же.

Трастамара лишь молча усмехнулся. Он менялся буквально на глазах.

Покручивал в пальцах серебряный флакон, наблюдал, как отражается в нем скупое пламя фонаря. Он выглядел усталым и умиротворенным. Недавняя ярость, сжигающая его, бесследно исчезла.

— Так ответы тебя больше не интересуют?

Я сглотнула, опустила голову. Я очень хотела сказать, что нет. Но не могла. Если я не получу ответов, буду мучиться всю оставшуюся жизнь.

— Так что ты хочешь узнать в первую очередь?

Казалось, от напряжения мое сердце не выдержит. Я боялась не устоять на ногах и прислонилась к стене.

Плевать, как это выглядело. Пусть думает, что хочет. Проклятый оборотень уже и так раздавил меня, как жука.

Он уставился со слащавой улыбкой:

— А сердечко ничего не подсказывает?

Я стиснула зубы. Молчала. Не хочу озвучивать предположения. А он ждал, будто в предвкушении неверных догадок. Я облизала губы:

Трастамара разочарованно скривился, становясь похожим на балаганного паяца.

У меня уже не было терпения.

Посланник поднял голову:

— Какое нетерпение… Твоя мать приходилась мне единокровной сестрой.

Стало быть, ты обрела любящего дядюшку.

Меня охватило такое облегчение, что я запрокинула голову, откидываясь на стену, и прикрыла глаза. Тяжело дышала. Господи, спасибо! Все равно глубоко внутри я ужасно боялась, что этот человек может оказаться моим отцом. Это было бы кошмарным ударом. Нестерпимым.

Я постаралась взять себя в руки:

— Что случилось с моей мамой? Вы ведь знаете.