Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Но, тут же, мелькнул змеиный хвост, и Желтка сбило, как муху на лету. Я похолодела от ужаса, видя, как его буквально заматывает в кокон. И послышался жалобный писк.

Я бросилась к ведьме:

— Прикажите его отпустить! Матушка, прошу! Прекратите это! Хватит!

Та лишь бросила на меня презрительный взгляд и промолчала. Я снова ударила. Со всей силой, на которую только была способна. Мне было уже все равно. Я давила, пытаясь добраться магией смерти до ее виска. Если ведьма потеряет сознание — змей отступит. Я надеялась на это.

Та корчилась на траве, ее пальцы лихорадочно двигались. И меня отшвырнуло с такой силой, что зазвенело в голове.

Свекровь уже стояла надо мной, одно за другим накидывала заклинания:

— На всякую силу найдется другая сила. Запомни это. И ты, и твой зверь — лишь надоедливые букашки.

Я повернула голову. Желтка больше не было видно. Он даже перестал пищать. Глупо было надеяться, что он остался жив внутри огромного клубка, свитого из чудовищного тела. Я бы все отдала, чтобы это прекратить.

У меня больше не было сил, я не могла шевельнуться. Перед глазами плыло от слез. И даже моя магия будто утекала из тела золотым ручейком. Стелилась по воздуху. Стремилась в самую сердцевину зловещего клубка.

Ведьма тоже заметила это, насторожилась:

Я с трудом прошептала:

Вдруг, змей протяжно зашипел. Заерзал, пытаясь размотать собственное тело. Но ничего не выходило. Свекровь оставила меня, побежала к зверю, а я так и осталась на траве, не в силах подняться.

Шипение змея стало отрывистым, движения резкими, нервными.

Голова металась из стороны в сторону. И я с ужасом увидела, как клубок увеличивается в размерах, растет на глазах. Змеиное тело натягивалось, искристые чешуйки облетали. И, вдруг, раздался плотный хлопок. Поляну окатило белым сиянием.

Когда я открыла глаза, змея уже не было. Его место занимал Желток, выросший до невероятных размеров — огромное золотое пятно. А вокруг клубилась плотная голубая дымка, в которой стояла свекровь. Ведьма неестественно закричала, рухнула на колени.

Шлепала руками по воздуху, пытаясь поймать то, что осталось от змея.

С ней самой что-то происходило. Она будто выцветала, становилась черно-белой. Я увидела, как Вито пересек поляну и в ужасе опустился на траву рядом с матерью.

Когда мы вышли в мою комнату через проход, уже стемнело. Пилар лишилась дара речи. Даже рот открыла. Уставилась на Вито, держащего мать на руках, и не могла прийти в себя.

— Не стой, скорее кресло подай. И подушек.