Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

А утром было объявлено о ее внезапной болезни… и о том, что теперь я принимаю на себя все хозяйственное управление замком и становлюсь хранительницей всех ключей.

Оставалось самое сложное — согласно этикету сыновья должны были нанести больной матери визит, чтобы пожелать скорейшего выздоровления. С остальными пусть разбирается Вито, а я переживала лишь за Лало.

В покоях свекрови, по обыкновению, было душно до обморока. Старуху усадили в мягкое кресло, обложили подушками. Она смотрела на все вокруг с искренним детским интересом.

А у меня сердце выскакивало из груди, когда за дверью послышались шаги целой делегации. Разве можно объяснить ее перемену? Я смотрела на Вито, в поисках поддержки. Тот был сосредоточенно спокоен. Тронул мою руку, сжал кончики пальцев. Кивнул, прикрывая глаза:

— Все будет хорошо, вот увидишь. Просто будь внимательнее к Лало.

За Леандро я не переживала — Вито проговорил с ним до самого утра, пытаясь все сложить во внятную картину так, чтобы не упоминать обо мне. Что-нибудь да вышло.

Но я ясно увидела ужас в его глазах, когда он вошел в покои. Но Леандро очень быстро взял себя в руки и сделал вид, что не замечает никакой разительной перемены. Подошел к матери, поклонился и поцеловал ей руку. Та какое-то время растерянно смотрела на него, но заулыбалась, когда он представился. Потянулась, чмокнула его в лоб. И проводила теплым взглядом.

Мануэль и Рамон привычно пересмеивались, что совсем не подходило ситуации. Я напряженно ловила их взгляды, чтобы попытаться понять чувства при виде матери… но не различила в их черных глазах ничего.

Совсем ничего. Словно ничего не изменилось. Керро тоже проявил потрясающее равнодушие. Он явился с раскрытой книгой, окинул свекровь привычным пустым взглядом в никуда, раскланялся, снова уткнулся в книгу и вышел. Вито был прав… он хорошо знал братьев. Им было все равно.

Когда на пороге показался Лало, сердце кольнуло. Мальчик был в сопровождении Джозу и изо всех сил старался соблюдать этикет, как его учили. Но при одном только взгляде на сидящую в кресле старуху застыл и уронил прижатую к груди шапочку, которую держал в руке.

Его губы задрожали, в глазах блеснула влага. Его пытались подготовить, но… Лало не мог даже поклониться матери.

Я кинулась к нему и обняла, чувствуя, как яростно колотится его сердечко:

— Все хорошо, братец. Так бывает, слышишь? Но все будет хорошо.

Он схватился за мою юбку и спрятал лицо, прижался. Я гладила его по черным кудрям:

— Успокойся, дорогой.